Чтение онлайн

– Aita pe-a. Мы её уговорим. Скажем: с нами австралийка-репортер. Так, Джени?

– Мы покажем тебе классные места! – Добавила Хва. – Ты вообще обалдеешь!

– ОК, – Дженифер кивнула. – Я бы хотела обязательно побывать на Фалалопе…

– Фалолоп мы тебе тоже покажем, – мгновенно отреагировала кореянка.

– …И у меня вдруг возник смешной вопрос, – продолжила австралийка. – Почему в Полинезии и Папуа традиционно есть ныряльщики любого пола, на Филиппинах и в Африке обычно мужчины, а в Корее и Японии практически только женщины?

– Это, как бы, политэкономия, – ответила Йоко. – В средневековой Японии мужчина-простолюдин был рабом феодала. Раб обязан платить налоги плюс исполнять любую работу по приказу феодала. Раб по-любому должен заплатить весь налог, даже если половину времени он таскает камни на строительстве замка для феодала. Женщина-простолюдинка прилагалась к этому рабу, типа, как бытовой инвентарь. Сама она не платила налоги и не выполняла принудительных работ. Мужчина-раб, чтобы как-то выкрутиться с налогами, отправлял её нырять за жемчугом. Вот тебе и ама.

Дженифер привычно потянулась за электронным блокнотом, который лежал у нее в кармане шортов, потом сообразила, что шортов нет, и что вообще она голая (если не считать «первобытного» дайверского пояса). Пришлось полагаться на память.

– Я точно где-то читала, что и у ама, и у хэнио в семье был матриархат. А в истории, которую рассказала Йоко, виден явный патриархат.

– Это только первые поколения ама, – пояснила японка. – А дальше так: до женщин постепенно дошло, что мужчина в семье это не источник добычи и не защитник, а источник затрат и рисков, поэтому лучше обходиться без него.

– Совсем?! – Удивилась Дженифер.

– Ну, не то, чтобы совсем. Мужчина, например, нужен для тяжелых работ по дому, и заменить его тут в средневековых условиях нечем. Но для этого достаточно одного мужчины на пять женщин. Получается экономичная полигамная семья.

– Прикинь, гло, – добавила Хва. – Если добытчик – мужчина, то полигамия обходится дороже, чем моногамия, а если добытчики – женщины, то дешевле.

Тбанги похлопал себя по широкой груди и авторитетно пояснил.

– У вас в Австралии это называется «налоговая оптимизация». Но хитрые японские чиновники сделали равноправие и стали брать налог с женщин тоже. Паразиты.

– Э… – Задумчиво протянула Дженифер, – но здесь, в Меганезии, как я помню, налоги берутся с домовладения и не важно, один там мужчина или не один…

– Социальные взносы, – поправила Хва, – а к чему ты это?

Погладив кореянку по спине, Тбанги снова дал авторитетное объяснение.

– Хва, ты очень недогадливая. Джени из Калумбуру интересно: почему ты и Йоко так делаете, если нет экономии на взносах-налогах. Это понятно. Вы делаете потому, что обычай уже тут, в генах, – африканец взял двумя пальцами свой весьма внушительный половой член и слегка шлепнул им по скамейке (вероятно, в порядке иллюстрации к тезису об обычаях, которые в генах), и добавил: – …Поэтому ты и Йоко шляетесь по всяким парням в кампусе и где попало. Потом вы ругаетесь с ними и переживаете. А Тбанги вас утешает и готовит вам вкусную еду. А что делать, если такой обычай?

– Да, действительно… – Несколько растеряно произнесла австралийка.

– Моя мама говорит, – сообщила Йоко, похлопав африканца по бедру, – что Тбанги талантливый интуитивный социопсихолог, и ему надо учиться по этой линии.

– Тётя Шимо такая умная, – проворчал он. – А если я буду учиться, то кто тогда будет заниматься домом и хозяйством?

Йоко, кажется, хотела что-то возразить, но тут в её наплечном браслете и в таком же наплечном браслете Хва синхронно запищали мобайлы…

…

Синхронный звонок на мобайлы Йоко и Хва и стремительное исчезновение обеих ныряльщиц (оказавшихся ещё и волонтерами локальной морской полиции) застало Дженифер слегка врасплох. Тем не менее она сняла хороший клип. Приводнение патрульного вироплана прямо над «подводным огородом» (видна темная тень на серебристой поверхности океана). Потом две всплывающие фигурки ныряльщиц, некоторая суета на поверхности (это им помогают забраться из воды в кабину) и завершающие кадры: рябь от воздушного потока, и тень как бы расплывается.

Тбанги воспринял это событие, как довольно ординарное и, когда тень вироплана ускользнула, с философским спокойствием сообщил Дженифер:

– Бывает, что или теряется что-то нужное, или находится что-то ненужное и надо разбираться. Вот разберутся, позвонят, и скажут: «Тбанги, мы разобрались, и мы голодные, очень-очень, да». А Тбанги знает заранее и готовит покушать.

– Не очень-то спокойная жизнь, – заметила австралийка.

– Нет, – африканец улыбнулся и повертел головой. – Хорошая жизнь! А если Джени поможет поднять хавчик наверх, в проа, то будет совсем хорошая жизнь.

– Что надо делать? – Спросила она.

– Просто выныривай, залезай на проа, там есть шнур с грузом. Спускаешь его вниз. Я привязываю ведро, дергаю шнур, ты поднимаешь и отвязываешь. ещё раз так, чтобы поднять второе ведро. Потом я выныриваю, а потом мы причаливаем к вилле.

Виллой Тбанги называл весь моту-оно Бегеф вместе с трофейным германским буем-домиком, с огородом и прочим незатейливым хозяйством. Через четверть часа они с Дженифер подняли со дна на борт проа два ведра улова, высадились на берег моту, и африканец сразу приступил к подготовительным и кулинарным процедурам. Он без спешки творил в котле рагу из овощей и морепродуктов, а чтобы гостья не скучала, снабдил её ноутбуком с уже открытым австралийским мультимедиа каналом.

– -------------------------------------------------------