Чтение онлайн

Такова была история нравов. Она описывает ситуации, возникавшие с XV по XVIII век, период, когда православная церковь пыталась в некоторой степени отвести от себя целый ряд архаических верований, относящихся к жизни после смерти. Сразу стоит уточнить, что этот феномен существовал только в Валахии и Молдавии, поскольку в Трансильвании случаи вампиризма никогда не были связаны с отлучением от церкви, которым мог пригрозить священнослужитель.

Каким образом произошла христианизация вампиризма? Приведём пример: в Константинополе после оттоманской победы султан Мехмед II наделил греческого патриарха Геннадиуса Сколариуса властью над всеми христианами империи. Мусульмане рассматривали меньшинство своей империи только с точки зрения конфессии, так что они фактически находились под властью своего собственного религиозного наставника. Патриарх и Синод епископов получили от султана юридическое право на совершение свадебных обрядов, разводов, дел по опеке малолетних, завещания и наследования. Духовные суды, которые были при каждой епархии, могли рассматривать коммерческие сделки, если обе стороны были христианского вероисповедания. Патриарх даже мог увеличивать налоги в пользу церкви. При этом он нёс ответственность перед империей за верность христиан. Так, единственным оружием, которым обладали константинопольский патриарх и греческие православные епископы для послушания или наказания, была анафема, по-гречески aforismos, то есть отлучение от церкви.

Мехмед II, не понимавший этого, однажды попросил теологов продемонстрировать этот обряд. Константинопольский патриарх Максим III Кристонимус (1476–1482) рассказал про одну женщину, которая оклеветала его предшественника Геннадиуса Сколариуса. Тогда он спровоцировал её отлучение от церкви, а тем временем женщина умерла от дизентерии. Когда её труп откопали, он был нетронутым, но чёрным и надутым, «как барабан». Её перенесли в часовню при церкви в Константинополе, затем патриарх провёл церемонию снятия отлучения от церкви, и «чудо» — тело начало разлагаться: да так, что присутствующие могли слышать, как хрустели кости. Этот простой закон физики был использован сознательно для подтверждения мощи ортодоксальной церкви, способной как прощать грешников, так и делать из них вампиров.

Теологическое подтверждение силы отлучения от церкви мы находим в отрывке из Евангелия от Матфея (18, 15-18), в котором Иисус наделяет апостолов властью всё связывать и разрешать, в том числе грехи:

То, как это толкует православная церковь, весьма удивительно: отлучение от церкви связывает грешную душу с телом и считает их нераздельными после смерти. Следовательно, пока не снята анафема, тело не может разложиться, а заключённая душа приговорена к тому, чтобы блуждать по ночам и искать прощения. Так и появляется вампир. Так как православная церковь не приемлет существования чистилища, нет другого способа получить прощение. чтобы душа отделилась от тела. Это «абсолютное оружие» впервые было использовано в Валахии патриархом Константинополя Иеремией II в 1592 году. Предмет спора может показаться банальным — разделение собственности монастыря, захваченного соседями, однако простое желание напугать врагов произвело неожиданный эффект.

После многочисленных приездов патриархов, митрополитов и греческих епископов в румынские страны пошла «мода» на отлучение от церкви за лжесвидетельство, что было вполне принято православной иерархией Валахии и Молдавии. Очень важная деталь: общество считало, что для снятия этого тяжкого духовного греха достаточно было молитв священника. Отныне, в том случае, если отлучение от церкви было совершено клириком высшего ранга, только он сам или другой клирик такого же ранга мог снять анафему. Таким образом, анафему патриарха мог снять только другой патриарх, анафему митрополита — другой митрополит и т. д. Теперь становится понятна причина бурной деятельности иерусалимского патриарха Дозите Нотара во время его пребывания в румынских странах: об этом очень подробно написал Райцевич. Патриарх ездил в Брашов собирать милостыню и продавать индульгенции. Румынский историк Георгий Шинкай рассказывает, что его собственный отец (или дед) купил одну индульгенцию в 1701 году и потребовал, чтобы её положили ему на грудь, когда он умрёт. Семья отказалась сделать это, объяснив своё решение тем, что «Божья милость не может быть продана и куплена за деньги».

В любом случае, в Валахии и Молдавии практика отлучения от церкви за лжесвидетельства перед гражданским или духовным судом стала очень популярной в XVII и XVIII веках. Такая угроза заставила задуматься даже скептиков. Например, вот что говорил митрополит Грегуар из Валахии (1629–1636):

Как справедливо отметил Райцевич, основой системы доказательств в румынском правосудии — в основном гражданском — было свидетельство под присягой, поэтому в середине XVIII века образованный князь Молдавии Матвей Жика (1753–1756) выпустил следующую официальную хартию:

Князь не преувеличивал, когда говорил про кладбища Молдавии, где было очень много отлучённых от церкви, то есть действительных или потенциальных вампиров. Его указ не получил, к сожалению, дальнейшего развития, и вампиры продолжали преследовать воображение людей, в основном тех, кто жил недалеко от кладбищ. Об этом сообщает один врач, саксонец, Андреас Волф, который провёл более пятнадцати лет в стране в конце XVIII века:

Доктор Вольф затронул очень важный вопрос, который позволит углубиться в объяснение вампирского феномена. Речь идёт о поспешных похоронах людей, находившихся в состоянии эпилепсии или обморока, которые могли потом очнуться, «ожить», но было уже слишком поздно! Их крики из-под земли и пугали соседей, считавших их вампирами.

В Молдавии же всё было совсем по-другому. В одном интересном труде, опубликованном в 1992 году, Клаудио Миланези попытался пролить свет на страх перед клинической смертью и на одержимость быстрыми похоронами. Книга Миланези ссылается на работы Жак-Бенина Винслоу (1669–1740) и в особенности Жан-Жака Брюйера (1685–1756), его «Диссертацию по поводу неопределённости признаков смерти и злоупотребления быстрыми похоронами и бальзамированием». В приложении Брюйер описывает не менее 268 случаев клинической смерти. В конце концов он опубликовал доклад о необходимости общего регламента по поводу похорон и бальзамирования (1745), за которым последовал проект регламента, рекомендовавший провести реформу погребения, иметь свидетельства о смерти и т. д. Однако его призывы остались без ответа, но после 1770 года споры по поводу слишком быстрого погребения, в основном при асфиксии во время потопа, приняли небывалый оборот. И в 1791 году Кристофер Вильгельм Гьюфланж построил в Веймаре первый «Azylium dubiae vitae». Другие подобные заведения открылись в Берлине в 1797 году, затем в Майенсе в 1803 году и далее на всей немецкой территории.