Дракула
Шрифт:
Важно отметить, что в Молдавии этим вопросом занималась православная церковь. В 1645 году митрополит Варлаам Молдавский опубликовал труд под названием «Семь церковных таинств» (Sapte taine ale Bisericii), в котором упоминал об одной смерти:
о нём говорили, что он был varcolac. Так говорили простые (несведущие), ведь невозможно, чтобы мёртвый превратился в varcolac. Люди шли к могиле, раскапывали останки, чтобы посмотреть, как они выглядели. Если же у трупа были кровь, ногти и волосы (которые отрастали к тому же), то, как только все это видели, собирали дрова, делали костёр и сжигали останки, пока от них ничего не оставалось.
Обращение молдавских крестьян с вампирами ничем не отличалось от метода, использованного английскими и шотландскими крестьянами в Бервике, аббатстве Мелроуза в Роксбургшире и его окрестностях с 1196 года. Летописец Вильгельм из Ньюбурга подробно описал это. В одном из четырёх описанных им случаев жители просили, чтобы вмешалась церковь, и обращались к епископу Линкольнскому. Тот посоветовался с учёными, священниками и знаменитыми теологами, которые сообщили ему, что этот случай был не единственным, и привели ему другие факты, произошедшие в Англии. Все ему советовали кремировать вампира (sanguisuga на латыни). Епископ, будущий святой Хьюго Линкольнский (1135–1200), не одобрил такое решение, расценив его как «неподобающее и неуважительное», и приказал, чтобы на грудь умершего нанесли надпись об отпущении всех грехов, чтобы умерший больше не беспокоил живых. Этот факт очень важен, потому что православная церковь будет поступать так и с другими.
Митрополит Варлаам был эрудированным теологом и хорошим проповедником, автором многочисленных трудов. Начиная со второй половины XVI века князья-кальвинисты Трансильвании склоняли румынское православное население к Реформации. Православие оставалось, но священники должны были совершать богослужения на румынском, а не на славянском языке. Православного румынского митрополита контролировал интендант-кальвинист, запрещал поклоняться святой Деве Марии и святым иконам, картинам, соблюдать пост и различные народные румынские праздники и обычаи, которые расценивались как суеверные и распутные. В 1640 году интендант Этьен Катона де Гелей предложил на рассмотрение князю Трансильвании Георгу Ракоши I целый ряд «условий», чтобы изменить традиции валахов. Среди них были такие: православный епископ должен был запретить суеверные обряды, сопровождающие похороны, например: «окунать в пиво деньги, пищу и другое», сжигать свечи на кладбище и в особенности «просить души умерших появиться». Особенный интерес Варлаама вызвало это последнее условие кальвинистов, именно поэтому он осудил веру в вампиров в «Семи церковных таинствах» и включил это в сборник молдавских законов 1646 года. Таким образом, вероятно, этот запрет и перешёл в кодекс Валахии 1652 года. Вот он:
Статья 378. Об умершем, который может считаться вампиром, то есть varcolac, и том, как нужно поступать с ним.
Некоторые несведущие люди часто говорят, что, когда люди умирают, большинство из них восстают (из могилы), становятся вампирами и убивают живых. Но смерть приходит внезапно, никто не знает когда, кроме Господа нашего Иисуса Христа, хранителя жизни нашей […] О! Какое великое чудо, все знают и дивятся: смерть живых убивает! О! Невежественны и слепы те несчастные, кто не видит, что это дел рук дьявола, который их искушает, для него они сжигают тела себе подобных, отправляя их в ад! Другие глупцы злословят и утверждают, что большинство умерших и зарытых в землю не разлагаются, а остаются нетронутыми, полными крови. Это дьявольская иллюзия, как мы уже сказали, так как дьявол принимает любые обличья и может появиться как в виде ангела, монаха, так и в виде мирянина, мужчины, женщины, ребёнка, леса, палки, воды, крови, круга, куртки, трупа и превращается во всё, что существует, но это только иллюзия. Не следует верить тому, что вы видите на теле умершего, потому что у однажды умершего человека не может быть крови в теле. И ещё более удивительно то, что некоторые полагают, что давно зарытый труп полон крови. Знайте же, что труп, в жилах которого течёт кровь,— это дьявольская иллюзия.
Эти тексты, по всей видимости, доказывают, что в те времена вера в существование вампиров была очень распространена в трёх румынских странах. Законы не объясняли, каким образом вампиры убивали живых, но в 1709 году Трансильванию поразила эпидемия чумы. Жертвы исчислялись тысячами людей. Один венгерский врач, Самуэл Колесери, опубликовал «Исследование и лечение чумы, поразившей Дакию в 1709 году». Прежде всего он отметил, что румыны связывали эпидемию с сатанинской порчей (ope Diaboli) и привидениями. Считалось, что привидения — это умершие люди, которые превратились в вампиров (слово не употреблялось, но подразумевалось). Известно, что после того, как мэр и старейшины румынской деревни в Бростени, в центре страны, оплакали тридцать четыре человека, погибших от чумы, то откопали одного мужчину, двух женщин и девушку, считавшихся вампирами. Их перевернули лицом к земле и проткнули кольями. Тем не менее эпидемия не прекратилась. Но в соседней деревне Паука после такого же обряда, совершённого со старухой и её внучкой, чума закончилась. Похожие случаи были зарегистрированы врачом в деревнях Бобална (Боболна) и Кистели (Ксестре), где выкопали православного священника и также проткнули. Подобное произошло ещё в четырёх румынских деревнях Трансильвании, где восемь человек, подозреваемых в вампиризме, были выкопаны, пронзены и заново похоронены. Кстати, нет ни одного упоминания про сжигание трупов. В XVII веке во время эпидемий чумы считалось, что умершие становились вампирами, и упоминания о случаях вампиризма часто пересекаются с упоминаниями об эпидемии чумы в основном в 1660–1664 [92] , 1717–1718, 1738–1740 [93] , 1742–1743,1769–1772,1784–1786, 1792, 1812–1813, 1828–1830 годах.
92
19 сентября 1662 года князь Трансильвании Михаил Апаффи приказал командующему Алба Юлии запретить «колдовские обряды и предрассудки» как противоречащие христианскому мышлению.— Прим. авт.
93
Князь Валахии Константин Маврокордат, узнав о том, что во многих деревнях крестьяне по-прежнему избавляются от злых духов с помощью заклинаний и обрядов, приказал всячески препятствовать этому и наказывать провинившихся.— Прим. авт.
Начиная с 1831 года чума сменилась холерой. В этом году женщина, считавшаяся вампиршей, была откопана в деревне Жозени, графстве Хунедоара. После этого случая священник деревни, который присутствовал во время откапывания, был лишён духовного сана по приказанию православного румынского епископа Сибиу. Он направил циркуляр протоиереям своей епархии, приказав зайти в «каждую церковь и отчитать людей, чтобы они не верили в вампиров, не откапывали мёртвых, так как иначе холера распространится и дальше, как это уже случилось в деревне Тырдашу».
Подобные случаи были зарегистрированы в Трансильвании и во времена других эпидемий холеры в 1840 и 1866 годах.
Отметим, что ночью с 18 на 19 сентября 1846 года в деревне Метеш в центральной Трансильвании был откопан труп вампира. Деревенские жители были убеждены, что выделения из его сердца провоцировали болезни и падёж скота. Когда тело достали, саван, в который он был завёрнут, сожгли, а коровы должны были пройти сквозь этот дым.
Чума, холера, падёж скота… Считалось, что вампиры провоцировали засуху. Летом 1841 года, когда стояла сильная жара, могила недавно умершего крестьянина Илии Нини из деревни Порымбакул в регионе Фагараш стала местом проведения странного обряда. Собравшиеся жители деревни вколачивали колья в землю, а затем двенадцать девушек налили воду в отверстия, чтобы напоить вампира. Затем в присутствии священника мужчины откопали труп и расчленили его.
Таким же образом ещё один труп откопали и расчленили в 1872 году, чтобы избавиться от града; а в 1885 году в деревне на юге Трансильвании выкопали одного повешенного и бросили его в речку для того, чтобы пошёл дождь!
Даже если это всего лишь эпизоды, они, тем не менее, весьма красноречивы. Можно сказать без преувеличения, что на территории современной Румынии собрана самая полная документация, которую только можно найти про этот феномен на северо-западе или северо-востоке Европы. У этих документов разные авторы — венгры, немцы из Трансильвании, католики, кальвинисты, лютеране, считавшие веру в вампиров ересью и грехом народа. Позже австрийские власти, захватившие Трансильванию в 1686 году, пытались перевоспитать своих румынских подданных. Наконец, многочисленные путешественники привезли в Валахию свои интерес и неприязнь. Некоторые честно пытались записать то, что они увидели или услышали во время пребывания в Валахии, а другие, их было меньшинство, пытались сами понять и объяснить эту тайну. Именно этим иноземным свидетелям мы и обязаны лучшими описаниями случаев вампиризма и объяснениями, почему люди в это верили. При каких условиях можно было стать вампиром и почему? Кто они такие? Единичные ли это случаи или была тенденция? Упомянутые выше свидетели не дают ответов на эти вопросы. Каждый раз они ссылались на решение деревенской общины, которая решала, мог ли тот или иной человек быть вампиром, принёсшим эпидемию, засуху или град. Но по каким критериям выносили они свой вердикт? Каковы были внешние признаки и доказательства, на которых они основывали своё решение?
Самое распространённое объяснение давали румыны, оно имело религиозную подоплёку. Его хорошо изложил Стефан Игнас Райцевич. (1739 — после 1792), который одиннадцать лет прожил в Валахии и Молдавии. Он родился оттоманским подданным, был доктором медицины, торговцем, секретарём князя Валахии, затем неофициальным представителем Австрии в румынских княжествах. Райцевич прекрасно знал людей и страну. Его труд «Исторические, природные и политические заметки о Валахии и Молдавии» — одна из лучших работ на эту тему. Глава 27 этой книги представляет особый интерес:
Одно из самых нелепых, но полезных для священников явлений — это вампиры. Считается, что неразложившийся труп содержит ещё жизнь; что душа не до конца отделилась от тела или не может от него отделиться, если при жизни человек был отлучён от церкви, изгнан. Тогда ночью душа выходит из могилы и пытается причинить живым как можно больше зла. Первым доказательством такого служит двигающаяся земля, которая покрывает труп. Священник, его жена, соседи начинают распускать слухи, призывать родственников умершего, которые обязаны заплатить священнику за эксгумацию трупа и снятия отлучения от церкви. Если при вскрытии тело оказывается нетронутым, ставят к стене, а часто происходит так, что труп распадается в пыль, пока священник изгоняет из него бесов. Если, напротив, он не падает, а стоит на ногах, то помощники священника стенают и кричат сильнее и дольше: они уверены, что проклятие, наложенное на него, слишком сильно. Тогда они зовут другого священника, даже епископа, который обычно совершает обряд. Когда хоронят вельмож, они обычно не превращаются в вампиров, чаще всего эта участь постигает военных, торговцев, людей, неприятных другим, творящих зло, для которых будет лучше, если зло снимут с них после смерти.
Нет ничего более необычного, но столь часто повторяющегося, как публичные клятвы. Когда двое судятся и невозможно найти факты и доказательства, суд и стороны требуют торжественной клятвы. Стороны в архиепископской церкви приносят клятву в присутствии священника, целуя икону Девы Марии. Клятвопреступление карается немедленным отлучением от церкви, и, вероятнее всего, такое случалось неоднократно с некоторыми людьми, тогда священники объявляли их вампирами. Чтобы избавить несчастных валахов и молдаван от этого несчастья, греческие патриархи использовали свою апостольскую власть и отпустили все грехи своим прихожанам, а также сняли с них отлучения от церкви.
В конце столетия в Валахию и Молдавию приехал патриарх, посетивший многочисленные монастыри с целью присоединить их к своим владениям. Во время поездки, чтобы утешить людей, он им раздавал вместе с отпущением грехов отпечатанный листок, который должен был быть как у живых, так и у мёртвых (умерших следовало хоронить с этим листком). Счастлив был тот, кто мог добиться от патриарха проведения торжественной мессы об упокоении душ их предков! Поскольку месса стоила десять цехинов, этой милостью мало кто мог пользоваться, тем не менее патриарх постоянно читал мессы в течение тех двух лет, когда почтил своим визитом две страны.
Чтобы не лишать бедных такой великой милости, секретарь патриарха раздавал отпечатанные листки за милостыню для Гроба Господня в Иерусалиме, которая поступала в руки прелата. Наименьшая сумма составляла полфлорина (1 франк 30 сантимов). Я читал письмо, написанное секретарём епископу Бухареста. В нём он писал, что с Божьей милостью его преосвященство был очень доволен, обнаружив столько рвения у верующих людей Молдавии, которые наперегонки сами печатали индульгенции; и тем не менее он просит напечатать их ещё несколько тысяч в типографии архиепископства, но по более скромной цене.
Прелату целуют не только руку, но и выказывают, в каком-то смысле, своё обожание, когда преклоняются перед ним. И я видел самых изысканных дам, которые выполняли этот обычай. За это они получали статус святых, святейших, чистейших и т. д. Их грехи и распутства были известны всем, но люди их так почитали теперь, что не осмеливались даже шёпотом говорить об этом, опасаясь быть отлучёнными от церкви. Мне кажется, что здесь будет весьма кстати рассказать об одной авантюре, о которой мне наивно рассказал очевидец. Один богатый человек, грек из Жанина, работавший в Константинополе по делам двух княжеств, был заточён по приказу султана Мустафы в тюрьму, под названием Печь. Несмотря на ужас его положения и тяготы, все его мысли и желания были о любимой лошади, не переставал заботиться и волноваться о ней, даже находясь в тюрьме, и именно её он приласкал первой, выбравшись из заточения. Некоторое время спустя, когда он готовился вернуться на родину, епископ из Азии, собиравшийся в то же время посетить свою епархию, послал к нему дьякона, чтобы спросить о лошади. Эта просьба показалась молодому человеку весьма странной, он извинился и отказал, сославшись на свою привязанность к этой лошади и на то, что она ему срочно нужна. Немного погодя появился сам епископ, который поставил его перед фактом: либо он сейчас будет проклят, либо отдаст лошадь. Греку пришлось отдать животное, хотя он прекрасно понимал несправедливость ситуации; он заверил меня, что у него не хватило смелости навлечь на себя его гнев.