Чтение онлайн

— Здесь горячо…

Мария перебралась следом в чан, прикрывая одной рукой груди. Через несколько мгновений, вооружившись мылом и мочалкой, она взялась за меня. Она вымыла меня как заботливая мамаша своего младенца — быстро, деловито и основательно, не пропустив ни дюйма тела. От ее напора я слегка опешил, а потом было уже поздно.

Минут через пятнадцать моя кожа блистала чистотой, а волосы тщательно промыты.

По настоянию Марии мы выбрались из чана, и она легла на живот на широкую скамью, положив голову на скрещенные руки. Обмотав бедра сухой простыней, я приступил к уничтожению оставшихся шрамов. Возложив руки на ее тугой зад, я спросил:

— За что Руперт отхлестал вас плетью?

— Его «огурчик» приобретал силу и твердость только когда он слышал крики и стоны боли… Любовник он был неважный… Мои ощущения его не интересовали ни в какой степени. Он быстро достиг финала и отправился спать..А я после едва добралась до своей постели. Моя сорочка на спине и на заду пропиталась кровью…

— Из-за этого вы его убили?

— Нет. Я подсыпала ему яд по распоряжению Франсуа Клермона. Этот мужелюбец вообразил, что пришло его время надевать корону Гринландии… О–о–о… Это все?

— Ваши шрамы я уничтожил.

— Вы истинный маг, мой король! Обожаю ваши руки!

Мария стремительно приподнялась и, сев на скамье, поймала мою руку. Она целовала костяшки моих пальцев, нежно и неторопливо, подняв на меня слегка затуманенный взор изумрудных глаз.

— Что связывает вас с Клермоном?

— Ничего, мой король. Франсуа Перье — мой любовник, и он считает, что я его послушное орудие. Он-то мне и передает повеления своего господина. Напыщенный осел! Я отдам его вам с потрохами, Грегори! Он властолюбец и корыстен, как торговка на базаре, но талант магический у него имеется. Он готовит по заданию Клермона какую-то гадость против вас. Я пока не знаю подробностей, но вскоре узнаю.

— Перье бывает у вас?

— Да. Он не любит гостей в своем жилище — в этой заплесневевшей башне, воняющей пометом летучих мышей! Завтра он придет сюда вечером. Вам нет нужды, Грегори, пробиваться через охрану в его башню. Он сам придет… Ненавижу его слюнявый рот!

— Вы очень откровенны со мной. Почему?

— Вы не дурак и не трус, Грегори! Я хочу вашего доверия и я хочу вас…

Поднявшись со скамьи, она обняла меня, тесно прижавшись своими бедрами к моим. Ее руки быстро освободили меня от простыни .

Чего желает женщина — того желают боги — так говорили древние.

Утром я пробудился в маленькой спаленке на удобной постели, совсем один. Сюда мы вчера перебрались с Марией из мыльной комнаты, утолив первый любовный голод. Все дальнейшее произошло здесь. Простыни пахли женской кожей, тем неуловимым ароматом нежности и томления…

Вот только вместо одежды монаха на скамье лежало белье и одежда обычного горожанина, дополненное синим плащом с капюшоном. Кольчуга и пояс с оружие как раз и лежали под этим плащом.

Я успел надеть только штаны. В дверь постучали.

С подносом, накрытым салфеткой, вошла Мария. На ней сегодня скромное платье горожанки темно-зеленого сукна и белый чепец на голове, под которым спрятаны волосы.

— Доброго утра, Грегори!

— Доброго утра.

При свете дня я с любопытством рассматривал ее.

Поставив поднос на стол, она повернулась ко мне.

Мы молча смотрели друг на друга, и слов не требовалось. Взаимная симпатия, родившаяся вчера ночью, не исчезла поутру. Я словно вернулся к женщине, которую давно знаю после разлуки. Ее сходство с Адель и Бернадеттой сейчас было более чем заметным. Семейка Соммерсби не желала надолго со мной расставаться. Три сестры одна за другой врываются в мою жизнь. Как долго продлятся наши отношения с Марией? Я не знал. И боялся загадывать.

— О чем вы думаете, Грегори?

О, боги, любимый женский вопрос! Почему они хотят знать о чем мы думаем когда рядом с ними? Разве мало того что я рядом? Женщине необходимо знать и немедля о чем ты думаешь!

— О нас с вами, — честно признался я.

— Я не претендую на постоянное место рядом с вами. Достаточно если вы хоть иногда будете обо мне вспоминать! Я не ревнива, и если вы разделите ложе с другой — это не испортит мне настроения и не вызовет неприязни или злобы. Десять лет в монастыре приучили меня к смирению…

— Какое имя вы дали нашему ребенку?

— Его зовут — Грегори. Это имя мне нравится более других. Здесь завтрак. Ваша одежда постирана и сохнет. Поэтому я приказала Тристану принести что-то подходящее вам по росту. Завтракайте, а я приду через полчаса. Хорошо?

— Благодарю вас, леди, за ваше искреннее и своевременное гостеприимство.

Мария улыбнулась и вышла, а я, одевшись, приступил к завтраку.

Закончить завтрак мне не позволили.

Дверь без стука распахнулась. На пороге возник мужчина в длиной лиловой мантии до пола. Иссиня–черные волосы коротко пострижены. Крючковатый нос с горбинкой и пронзительные карие глаза под густыми кустистыми бровями.

— Кто такой?! — каркнул мужчина.

— Вы помешали мне позавтракать, сьер, закройте дверь!

Мужчина вперил в меня колючий взгляд. Я поднялся на ноги и шагнул к нему навстречу. Наглецов следует ставить на место сразу.

Незнакомец впился взглядом в мои глаза, и лицо его вытянулось, рот перекосился, глаза расширились. Он вскинул руки перед собой, и между ладонями мгновенно возник файербол величиной с человеческую голову. Тут-то я догадался, кого принесла ко мне судьба.

— Франсуа Перье? Вас-то мне и надо!

Маг швырнул в меня файербол, но тот, едва оторвавшись от ладоней его, фукнул и исчез. Я рванулся вперед, а маг от меня. Таких быстрых бегунов я еще не встречал. Стремительный, как испуганная крыса, конфландский маг пронесся по коридору и скатился по лестнице. Добежав до лестницы, я не обнаружил мага, зато десяток конфландских алебардистов присутствовал, и они топали наверх, выставив острия алебард .

Теперь побежал я. Заперев дверь на засов, я подхватил со скамьи пояс, кольчугу и плащ и бросился к окну. Распахнув его, я увидел внизу грязноватую улочку между домами и пару бредущих прохожих.