Чтение онлайн

Дарлоу порылся в сумке, что висела на его бедре, и протянул мне кожаный пояс с кинжалом в ножнах.

— Спасибо, брат Дарлоу.

Застегнув пояс на себе и ощутив увесистость оружия, его оттягивающего, я словно вернул себе потерянную часть своего естества. С раннего детства кинжал всегда висел на моем поясе, и последняя неделя — жизнь без оружия на поясе — мне чертовски не нравилась. Накинув сверху рясу, я поспешил следом за Дарлоу. Стремление моего спутника к еде было неудержимым. И не напрасно!

Гренки, горячая яичница и красное вино благотворно отразились на его самочувствии и внешнем виде.

Чтобы выехать с рассветом из монастыря, мы решили заночевать там и ближе к вечеру покинули гостеприимное заведение мэтра Герда.

Конфландские корабли уплыли, а войска покинули город. Гарвест после вчерашнего многолюдия казался опустевшим и малость опешившим. Как курица, потоптанная петухом, отходит взъерошенная в сторону с вопросом в круглых глазах — «Что это было?»

Вытертые до карамельного блеска плиты известняка на улочках. Светлые стены домов и окна с жалюзи, кованые решетки на окнах. Гарвест очень похож на Хагерти. Эти два города–порта словно строил один мастер по единым эскизам.

На нас с Дарлоу внимания никто не обращал, и за пределы города мы вышли бесприпятственно.

Знаменитый монастырь Святой Жильберты, где делают любимое вино южан — красное сухое с ореховым привкусом, расположен в долине среди холмов, покрытых виноградниками. От Гарвеста мы добрались до него пешком всего за два часа. Вначале стала видна колокольня церкви, а потом уже с холма открылся вид на монастырь. Высокие стены из известняка окружают его. Из-за стен видны только крутые скаты крыш. Здесь мы переночевали в привратницкой, монастырь женский, и мужчин дальше привратницкой не пускают, будь они хоть трижды монахи, а утром с винным обозом отправились в Гвинденхолл.

Улица суконщиков в Гвинденхолле существенно отличалась от тех улочек, что мы с Дарлоу миновали по пути от городских ворот, где расстались с винным обозом .

В этом квартале жили богатые мастера-суконщики и их мастерские обычно находились тут же в доме на первом этаже или в других строениях во дворе. Торговцы со своими обозами здесь нередко перекрывали проход по улице. Привозили шерсть. Увозили сукно.

Многолюдно и шумно. Площадь в центре квартала украшал фонтан со статуей Святого Марка. Здесь же набирали воду в кувшины женщины из соседних домов. В специальном каменном лотке в стороне — куда стекала вода из фонтана, поили лошадей. Мальчишки резво носились между возами и не просто так, а собирая конский навоз метелками в кузовки. Суконщики следили за порядком.

Церковь Святого Иоанна на площади была нашей целью.

Мы вошли, крестясь, в притвор церкви, когда колокола зазвонили к обедне.

Настоятель церкви, приходской священник отец Филипп, уже надевал подрясник, готовясь к службе, когда мы вошли в алтарь.

Едва приветствовав нас, отец Филипп, грузный и круглолицый, лет пятидесяти священник, велел служке отвести нас с отцом Дарлоу и устроить на место проживания.

В соседнем с церковью двухэтажном балочном доме мы оказались через несколько минут.

Дом был больше, чем это виделось с фасада. Он выстроен в виде квадрата с двором в центре. Во внутренний двор выходят галереи второго этажа с перилами. Через двор проходит мощеная камнем дорожка, а по сторонам разбиты клумбы с цветами. Мы шли следом за служкой, мальчуганом лет двенадцати, и попеременно вдыхали аромат разных цветов.

— Отец Филипп завел в доме кусок райского сада?

— Истинно так, брат Мартин!

— Такой большой дом дорог в содержании?

— Прихожане отца Филиппа щедрые люди, брат Мартин.

— Пошли ему господь долгих и счастливых лет жизни!

— Аминь!

Комната на втором этаже была видимо давно подготовлена к нашему приезду. Постели застланы, и в кувшинах стоит вода. Лежат горкой полотенца.

Служка помог нам умыться с дороги и оставил нас одних, сообщив что трапеза состоится после обедни.

Окно комнаты выходило на галерею, то есть смотрело во двор.

— Вы бывали здесь и раньше?

— Да, брат Мартин, отец Филипп гостеприимно привечает меня всегда, когда я посещаю столицу.

— До коронации осталась неделя, но я не вижу особых признаков подготовки.

— Это только здесь. В центре все уже готово, как мне сказали. Площадь перед собором Святого Марка вычищена. Вокруг охрана в три ряда. Первое кольцо — гвардия короля, потом люди Клермона, а уже в самой церкви монахини из монастыря Святой Елены.

До самого утра коронации невесты господни берегут в неприкосновенности помещения собора.

«Адель тоже вышла из стен этого монастыря. Получается, что Клермон действительно заручился поддержкой церкви Гринландии. Он им доверяет охранять церковь накануне коронации — это знак для тех, кто понимает и знает.»

— Можем ли мы попасть на коронацию?

— Это невозможно, брат Мартин. Будущий король и епископ Гвинденхолла лично определяют список присутствующих и даже то, где и кто должен стоять. Это совершенно невозможно!

После обедни я, надев под рясу кольчугу, что лежала в сумке во время всего путешествия, отправился в город.

Надвинув капюшон на глаза, я шел неторопливой походкой. Монах не привлекал ничьего внимания. Я же видел многое. Невеселые, вытянутые лица горожан. Многочисленные патрули конфландцев и королевской гвардии на всех перекрестках ближе к центру города.

В восточной части города в квартале, где живут врачи, аптекари и цирюльники, я нашел на Новой улице дом аптекаря мэтра Бонже. Этот конфландец прожил большую часть жизни в Гринландии, и Фостер имел с ним давний контакт. Мэтр обожал девочек, и чем моложе, тем лучше. Это увлечение стоило денег и не малых. Фостер помогал аптекарю деньгами, а тот оказывал ему всякие услуги, передачу сведений от своих клиентов и возможность найти надежное убежище.