Шрифт:
Пролог
Середина июля в этом году выдалась жаркой как никогда. Ночью шел дождь, а к полудню становилось душно, потому что солнце нагревало влажную почву. В саду вяли клумбы диковинных цветов, собаки рыли себе норы в тенистых местах и не показывали из них нос до самого вечера. Даже насекомые летали как-то сонно, пчелы и шмели с неохотой кружили над увядшими цветами. Бабочки кучковались у редких лужиц. Птицы куда-то исчезали и наполняли сад пением только на закате.
Страдали от жары и люди. Больше всего мучились женщины, которым приличия не позволяли носить открытую одежду. Тело покрывалось испариной, платья противно прилипали к коже, и даже частое принятие душа не помогало. Мужчинам было проще – они могли носить безрукавки на голое тело и укороченные брюки.
В водолечебнице «Лазурное озеро» было непривычно тихо. Все постояльцы и пациенты прятались в прохладном помещении кофейной, бильярдной и в музыкальной комнате, или пропадали на пляже, наслаждаясь свежим горным и озерным воздухом. Только обслуживающий персонал не торопясь делал свою работу.
В холле главного здания водолечебницы царил полумрак. Из-за крытой веранды и так проникало не очень много света, а разросшиеся в больших кадушках цветы не пропускали и его. Уютные диванчики, прятавшиеся среди зелени сейчас пустовали. Только распорядитель за стойкой, миловидная женщина лет двадцати пяти, сонно клевала носом. Тишину нарушало лишь мерное тиканье часов, что висели на стене над креслом распорядителя. Внезапно двери с улицы с шумом распахнулись, отчего женщина вздрогнула и резко проснулась. Стуча каблучками по паркету, в холл вбежала графиня Авир. Она с дочерью каждый год приезжала на озеро уже много лет, и их ждали еще два дня назад. Женщина была растрепана и взволнована, белые манжеты ее платья заляпаны кровью, бурые леды так же были и на подоле.
– Госпожа Луина, помогите! Позовите доктора Раония! Маоли, моя девочка, умирает.
Женщина схватила, выбежавшую ей навстречу из-за стойки Луину за руки, и потянула в сторону докторского крыла.
– Ваше сиятельство, не волнуйтесь, сейчас доктор придет.
Распорядитель вырвалась из цепких рук графини и вернулась к стойке. Там в специальном алькове висел тревожный колокольчик, в который она и позвонила. Тотчас помещение наполнилось людьми в белых мантиях, и они выбежали во двор, вслед за графиней.
Через минуту дверь вновь открылась, и доктор Раоний внес на руках маленькую девичью фигурку. При виде посиневшей, с черными кругами под глазами и окровавленными губами Маоли, Луина вскрикнула и прикрыла рот ладонями.
Весь персонал водолечебницы знал Маоли и ее маму очень хорошо. Девочка была всеобщей любимицей и их пребывания здесь каждый год ждали с нетерпением. А сейчас она казалось неживой.
Брови доктора были нахмурены, лицо сосредоточено. На ходу он отдавал распоряжения сестрам и лекарям. Рыдающую графиню под руки уводили в ее апартаменты.
Через пару минут в холле остались только Луина, конюх Стеван и старшая горничная Колнея.
– Что произошло? – спросила Луина у горничной.
Колнея всегда была в курсе происходящего, вот и сейчас, она оказалась в гуще событий.
– Ну, как я поняла из рыданий графини, они должны были сюда приехать еще месяц назад, но, из-за этой войны, порты были закрыты, – начала было повествование горничная, но Луина нетерпеливо ее перебила.
– Да, я это знаю. Они всегда в начале июня приезжают. Неужели Маоли не перенесла задержки?
– Насколько я поняла, когда они неделю назад сели на корабль, она вполне хорошо себя чувствовала, но потом они попали в шторм и задержались на два дня. Тогда-то девочка и почувствовала себя плохо. А сегодня с рассвета в карете тряслись, началась жара, и Маоли потеряла сознание, а потом началось кровотечение горлом и носом. Доктор сказал, что заплатка совсем рассосалась, и дыра в ауре выросла еще больше. Жизненные силы почти все вытекли.
При последних словах горничная всхлипнула и утерла слезу ситцевым платочком. Луина снова испуганно прижала ладони к губам.
– Как же это… – пробормотал себе под нос поникший конюх. – Не может же наша девочка покинуть нас. Она ж обещала мне жеребятам имена дать. Как же мы без нее?
Женщины стали утирать слезы.
– Ну что вы хороните девочку раньше времени? – раздался строгий голос управляющей, госпожи Фариа.
– Знаете же, что доктор Раоний чудеса творит. Он поможет ей. Хватит сырость разводить, займитесь своими делами.
Последующие несколько дней санаторий словно оцепенел. Персонал был тихий и хмурый, и даже постояльцам передалось их настроение.
Глава первая
Где-то рядом пел соловей. Его назойливые трели врывались в сознание. Хотелось кинуть что-то в эту вредную птицу, чтобы она замолчала. Щеки коснулся прохладный ветерок и принес аромат цветов. Слева скрипнуло кресло, и послышался вздох.
Открыв глаза, я повернулась на звук. В кресле-качалке дремала матушка. Пяльцы с вышивкой лежали на коленях, и собирались упасть на пол из ослабевших во сне рук.
– Мама…
Собственный голос показался чужим: тихий, слабый и хрипловатый.
– Маоли, доченька! Ты проснулась!
Мама резко распахнула глаза и со слезами кинулась ко мне.
– Как ты себя чувствуешь?
Так приятно видеть маму настоящую, без маски аристократической сдержанности. Жаль, что это ненадолго. Как только я наберусь сил и встану с постели, она станет прежней. Доброй и любящей она бывает только, когда я оказываюсь на границе жизни и смерти. И, судя по тому, как она преобразилась, в этот раз я действительно умирала.