Драконье горе
Шрифт:
– Позволь, дорогая хозяйка, представиться! Я – князь Владимир, шестнадцатый лордес Москов, Черный Рыцарь по прозвищу Быстрая Смерть!…
– Это у тебя у одного столько имен?! – удивленно перебила меня старуха.
– И заметь, что сам я придумал только одно из них! – поднял я вверх левый указательный палец. – Да и то не я!…
Тут я немного задумался над тем, что произнес, но быстро плюнул на это дело – не стоило над этим думать, ну сказал, и сказал. Вместо этого я решил представить моего молчаливого друга:
– А это – маркиз Вигурд, шестой лордес Кашта. – Здесь мой взгляд сфокусировался на сэре Вигурде и я увидел, что лицо у него стало вполне нормальным, только он почему-то очень широко улыбается. – Очень симпатичный сэр, самый настоящий – благородный, – добавил я и тоже заулыбался.
– Ну а меня, благородные сэры, называют фрау Холле, а хорошие друзья – матушка Берта… – пробасила в ответ на наши улыбки хозяйка.
– Матушка Берта!… За нас!… – вскинул я свою стопку и лихо осушил ее.
Фрау Холле немедленно последовала моему примеру и, поставив стопку на скатерть, потянулась к тому самому блюду, закуска в котором шевелилась. Поймав мой заинтересованный взгляд, она улыбнулась в ответ и спросила:
– А что, князь, пиявочек, маринованных в жизненном тонусе, не желаешь?… Весьма способствует!… – и вдруг басовито расхохоталась.
– Нет, Берта, – покрутил я головой. – Я лучше капустки…
– Вегетарианец, значит!… – констатировала бабка с двусмысленной улыбкой на узких губах.
Закусив, старушка задала новый вопрос:
– Едете вы, значит, с юга… Столицу, наверное, проезжали?…
– Да, – ответил я, – проезжали… Проехали… Теперь дальше едем…
– И куда ж вы путь держите?…
– В горы, в горную резиденцию Демиурга! – гордо ответил я.
– И что вы там забыли? – неожиданно безразличным тоном прошамкала старуха, шаря по столу взглядом.
– Дело у нас к Демиургу!… Секретное!…
Мамаша Берта поставила локти на стол, положила на ладони подбородок и, пригорюнившись таким образом, вдруг тяжело вздохнула:
– Вот… Всё с делами… И никто к нему не заедет просто так… поболтать!…
– Ну откуда ты знаешь? – резонно возразил я. – Может, к Демиургу каждый вечер… это… поболтать приезжают?…
– И-и-и-их! – басом взвизгнула бабка. – Кто к нему приезжает?! Да никого у него не бывает, кроме этих самых теней! Уж я-то знаю, сама все видала!
– Чего ты видала, старая?! – усмехнулся я.
– А ты не надсмехайся, не надсмехайся! – мгновенно окрысилась фрау Холле. – Если хочешь знать, я в этой его горной резиденции почти восемь годов прожила… Меньше года, как домой вернулась…
Вот тут я и протрезвел!!!
Метнув взгляд в сторону сэра Вигурда, я мгновенно понял, что полстопки бабкиного первача напрочь вывели его из строя, так что рассчитывать мне приходилось только на себя, на свою репортерскую выучку.
– Ты видела Демиурга всего год назад?…
Я, как мог, постарался задавить свое изумление, но это мне не слишком удалось, однако мамаша Берта ответила мне совершенно спокойно:
– Меньше года…
– А что ты делала у него в резиденции?…
Этот мой вопрос прозвучал гораздо естественнее, мне удалось совладать с волнением.
– Чтоб ты знал, милый, – довольно гордо ответила фрау Холле, – я лучшая нянька на всем белом свете!
– Лучшая кто?!!
Я уронил ложку и едва успел подхватить собственную челюсть, чтобы она не стукнула о столешницу! Бабка объявила себя лучшей в мире нянькой, хотя с такой внешностью, как у нее, из детей можно было только заик делать.
Видимо, мое неподдельное изумление ей очень не понравилось. Видимо, она почувствовала, в чем кроются корни этого изумления. Потому сначала она ответила на мой некорректный вопрос нехорошим взглядом, а затем весьма противным басом:
– Нянька лучшая!… И представь себе, недоверчивый сэр, что сам Демиург умолял меня нянчить его малыша!…
Вот тут я даже и сказать ничего не смог! То ли бабка отчаянно врала, чтобы повысить собственный авторитет, то ли… получалось уже совершенно невероятное!
Фрау Холле между тем, видимо, от незаслуженной обиды, схватила бутыль, выдернула затычку и нервно припала безгубым ртом к горлышку. Когда она со вздохом отвалилась от посуды, жидкости в ней значительно поубавилось. Да и я за эти несколько секунд немного пришел в себя.
– Выходит, у ва… нашего Демиурга… ребеночек появился?… И давно это случилось?
– Я ж тебе сказала – почти восемь лет назад…
– А, ну да!… – Я вспомнил, что бабка действительно говорила, что прожила в резиденции Демиурга почти восемь лет. – А почему ты… домой вернулась?
– Я занимаюсь только малышами!… – гордо ответила фрау Холле и звонко икнула. – А Кушамандыкбараштатун уже сильно подрос…
– Кто… прости… подрос?…
– Да ты что, совсем, что ли, запьянел?! – возмущенно уставилась на меня матушка Берта, но глазки явно ее подводили. Они ни в какую не хотели смотреть прямо на меня, а постоянно сваливались в разные стороны. Тем не менее бабуля меня разглядела и самым строгим голосом продолжила: – Я ж тебе объясняю – я нянька, занимаюсь совсем маленькими детьми… Когда малыш Демиурга – Кушамандыкбараштатун подрос, я ушла из горной резиденции. А уж он так ревел, так ревел! Никак не хотел со мной расставаться!
И бабка снова пригорюнилась.
– Кто ревел? – задал я новый некорректный вопрос. – Демиург ревел?…
Фрау Холле явно была трезвее меня. Она не обратила внимания на мою бестактность, а только горестно покачала головой:
– Нет, не Демиург… Кушамандыкбараштатун ревел… Все глотки себе сорвал!
– А этот Кушаман… дырбар… шатун… ну, ты понимаешь, о ком я, он точно этот… отпрыск Демиурга?
– А то! – воскликнула мамаша Берта. – Он же вылитый отец!
– Так что ж ты его покинула, он же ревел?…