Чтение онлайн

– Господи, да что твоему муженьку так неймется. Когда он уже от Тиджея отстанет?

Эбби издает смешок.

– Да нет, ты не понял. Они дерутся не друг с другом.

– В смысле?

– Тиджей с Джессикой поссорились, и Рид решил поддержать его выпивкой. Я не знаю всех подробностей, но ты не мог бы доехать до них? Рид не отвечает на мои звонки.

– Конечно. «Оклахома» – это тот закрытый клуб?

– Да, но я не знаю адреса.

– Разберусь. Позвоню тебе оттуда.

– Спасибо. Люблю тебя!

– И я тебя!

Вешаю трубку и хмурюсь.

Рид О’Хара – мой товарищ по хоккейному клубу «Орлы Лос-Анджелеса» и его капитан. В хоккее он легенда, и моя сестра была его фанаткой на протяжении многих лет, а потому, когда он сделал ей предложение стать его женой всего через несколько месяцев после ее переезда в Лос-Анджелес, я не удивился громкому «да» в ответ. И пока моя сестра счастлива, Рид будет жить.

Тиджей – парень, с которым Эбби после завершения карьеры фигуристки некоторое время снималась в телевизионном шоу «Ледяные танцы». Я уверен, что с этим смазливым певцом у нее никогда и ничего не было, и тем не менее муж моей сестры его ненавидит и хочет придушить по непонятным ни одной живой душе причинам. Просто Рид психопат редкостный. И как мою сестру угораздило выйти за него?

Так вот. Рид и Тиджей в одном пространстве? Да, наверное, с минуты на минуту начнется Апокалипсис, ведь эти двое – как Оби-Ван Кеноби и Дарт Вейдер, Гарри Поттер и Волан-де-Морт, Бэтмен и Джокер… Им на законодательном уровне запрещено находиться рядом друг с другом в радиусе пары миллионов километров.

И я сгораю от любопытства, что вообще у них там происходит.

– Чендлер, мне придется потревожить твой сон, чтобы встать, – тихо говорю сопящему щенку, а затем с ним на руках поднимаюсь на ноги. Чендлер рычит, когда я кладу его обратно в кресло и сажусь на пятки рядом, чтобы почесть за ухом. – Я скоро вернусь. Веди себя хорошо.

Прохожу в комнату и щелкаю настенным выключателем. Просторная спальня в серых тонах освещается ярким светом потолочной лампы с вентилятором, начавшим тут же вращаться. Снова тянусь к выключателю, чтобы остановить эту жужжащую хрень, после чего прохожу в гардеробную и достаю первые попавшиеся спортивные штаны и футболку, лежащие сверху в одном из чемоданов, потому что я до сих пор не разобрал вещи.

Надеваю одежду и ладонью пытаюсь разгладить заломы на мятой футболке, надеясь, что моя рука может превратиться в утюг, как у какого-нибудь инспектора Гаджета. Никто и не утверждал, что я адекватен.

Затем обуваю кроссовки и, обреченно закрыв глаза, решаю наплевать на то, что выгляжу так, словно меня достали из задницы.

Несколько минут спустя оказываюсь на подземном паркинге и подхожу к своему «хаммеру», который Эбби прозвала Халкмобилем из-за огромного размера и цвета хаки. Запрыгиваю в салон и тут же ощущаю цитрусовые нотки диффузора.

Ну хоть что-то приятное.

Хотя из приятного еще у меня есть Чендлер. Я взял его из приюта два дня назад. И с его появлением в моей жизни я стал на шаг дальше от желания покончить с собой после того, что сотворила с моими глазами моя любимая сестренка.

Завожу двигатель и плавно давлю на педаль газа. Выруливаю с парковки на бульвар Уилшир и тут же вклиниваюсь в плотный поток автомобилей. Вечерние огни шумного Лос-Анджелеса освещают дорогу, пока я направляюсь в «Оклахому». Знаю, что парни часто зависают в этом баре после наших хоккейных матчей, но сам там ни разу не был.

Навигатор показывает прибытие через тридцать шесть минут, так что поудобнее устраиваюсь на сиденье, наслаждаясь Why Don’t We – Chills, звучащей из динамиков. Останавливаюсь на светофоре и решаю попробовать дозвониться до друга, но Рид игнорирует все три мои звонка.

А меня мучает любопытство.

Как вообще Рид оказался с Тиджеем в одном баре?

Уму непостижимо, учитывая то, что пару недель назад мы узнали, что Тиджей и сестра Рида Джессика встречаются. Не думаю, что друг взял и так просто смирился с этой новостью. Так что все происходящее меня пугает.

Очень пугает.

Подъезжаю к небольшому черному панельному зданию, периметр которого подсвечен красными огнями. Останавливаю машину у главного входа и глушу двигатель. Заведение закрытое, и чтобы попасть внутрь, мне нужен пропуск. И в теории он у меня есть.

О’Донован, наш вратарь и главный завсегдатай подобных мест, оформил карты всей команде еще в начале сезона, но я понятия не имею, где эта карта валяется. Должна быть где-то здесь, ведь я ее точно не доставал.

Открываю бардачок в надежде отыскать, и, пока занимаюсь этой ерундой, слышу, как на улице недалеко от меня раздается грохот.

Твою ж мать.

Заценили этого сексуального татуированного парня, направляющегося прямо к брюнетке в черном платье с перьями?

Я тоже. Ведь эта брюнетка – я, Хлоя Маккалистер. И если этот парень сделает еще хоть шаг, то я ему вмажу.

На календаре начало декабря, так что я не совсем понимаю, почему вдруг у половины бара весеннее обострение психоза.

Запоздалая реакция?

Делаю глоток «Совиньон Блан» 1989 года, внимательно наблюдая за тем, что же будет дальше.

Парень уверенным шагом направляется к концу барной стойки, за которой сижу я.

На нем черные спортивные штаны и футболка в тон, демонстрирующая множество его татуировок, полностью покрывающих руки. Он совершенно не вписывается в местный контингент, учитывая, что основную массу посетителей составляют биржевые брокеры в идеально выглаженных брючных костюмах, а также конгрессмены, которые прячутся здесь от жен, проводя время с любовницами. Ведь девиз бара «Оклахома»: все, что произошло в «Оклахоме», остается в «Оклахоме».

Этот бар – одно из самых элитных заведений Лос-Анджелеса. В отличие от клубов и мест, которые позиционируют себя как пафосные закрытые клубы, этот бар не является местом сбора золотой молодежи. Напротив, он зарекомендовал себя среди лиц высшего общества: политиков, влиятельных бизнесменов и известных спортсменов. А посетить его можно только по приглашению человека, хорошо знакомого с владельцем.

Откуда я столько всего знаю об этом месте?

О, это не самый мой любимый факт о себе: я – невеста того самого владельца. Но эту историю я расскажу вам позже. А пока давайте понаблюдаем за действиями очередного придурка, пытающегося подкатить ко мне свои яйца.