Чтение онлайн

— Может быть, Джеймс и был, — возразил Сириус. — А я всегда был плохим ребенком, все делал плохо. Мои родители… ну, ты не захочешь слушать об этом. Достаточно сказать, что я не был счастлив дома, как Джеймс. Мы жили в одной комнате в Гриффиндоре, но я ненавидел его.

— Ты ненавидел его? — теперь Драко заинтересовался.

— Конечно. Он хорошо учился и здорово играл в Квиддитч, все его любили, и, казалось, что ему легко быть лучшим без особых усилий. Тогда как я всегда следовал первому побуждению, которое обычно бывало дурным. И у меня всегда были проблемы из-за драк. Я дрался с Северусом Снейпом бессчетное число раз, иногда беспричинно. Да ладно, всегда беспричинно, если только не считать причиной, что он был маленьким вонючим паршивцем и я ненавидел его. Дамблдор отчаялся, глядя на меня.

Теперь Драко выглядел ошеломленным:

— У тебя были проблемы с Дамблдором?

— Все время, — ответил Сириус.

— Только не говори мне, — вмешался Драко, — что однажды Джеймс вытащил тебя из неприятностей, и ты понял, какой он после всего чудный парень и вы стали друзьями навеки.

— Нет, — ответил Сириус, — собственно, однажды я в конце концов здорово его разозлил и он мне врезал. Я дал сдачи, естественно. В общем, мы чертовски избили друг друга. Дамблдор запретил Мадам Помфрей лечить наши ссадины и синяки, так что нам пришлось лечиться старым способом, сидя вместе в больничном крыле. Когда мы вышли оттуда, мы были друзьями, и остались друзьями.

— Ты предлагаешь мне избить Гарри? — спросил Драко и на его лице появилась тень его старой ухмылки. — Потому что эту часть твоего совета я бы мог реально воплотить в жизнь.

— Если ты хочешь его дружбы, то это один из способов этого добиться. Но хочешь ли ты дружбы?

— Нет, — произнес Драко. — Вот, черт, — он опустил палочку. — Я не знаю.

Сириус стоял, не шевелясь.

— Я много понял о себе в Азкабане, — сказал он. — Я много думал и о Джеймсе тоже. Я понял, что одна из причин, что мы были такими большими врагами, а затем такими большими друзьями, в том, что мы ужасно похожи. Гордые. Упрямые. Решительные…

Драко ухмыльнулся снова, немного сильнее в этот раз.

— Когда это Человек-Собака стал Человеком-Советником? — произнес он.

— Несносные, — добавил Сириус. — Я забыл несносные.

— Я понимаю, куда ты клонишь, — заметил Драко. — Но я не такой, как Гарри. Я-то знаю. Когда работало Многосущное Зелье… как будто что-то осветило мою голову, и я мог заглянуть в себя, и знал, почему я делаю что-то, знал, чего я хочу, знал, что правильно, и хотел сделать это. А сейчас… — он сжал кулак. — Это ушло.

— Ты говоришь, — мягко сказал Сириус, — что когда Гарри был в тебе, ты мог бы хорошим, не стараясь. Теперь тебе всего лишь нужно постараться. Как и всем остальным.

— Не читай мне нотаций, — заявил Драко. — Я терпеть этого не могу, — но он не выглядел сердитым. Он выглядел печальным, и был еще больше похож на Нарциссу, с той же бледной и меланхоличной красотой. — Мне все равно нет смысла возвращаться, — сказал он. — Теперь они меня ненавидят.

— Нет, не ненавидят. Гарри не ненавидит тебя, и Гермиона определенно не ненавидит тебя.

Драко быстро взглянул на Сириуса.

— Она что-нибудь говорила?

— Если ты хочешь знать, что думает Гермиона, тебе нужно спросить ее, — сказал Сириус. — Поверь мне. Она из таких девушек.

— Почему ты так добр ко мне? — спросил Драко, с прищуром посмотрев на Сириуса.

— Я же сказал тебе, — объяснил Сириус. — Ты напоминаешь мне меня самого. И, кроме того, я думаю, Гарри нуждается в тебе.

— Гарри не нуждается ни в ком, таком как я.

— Вот здесь ты ошибаешься, — произнес Сириус. — Пойдем, — он протянул ему руку, и Драко принял ее. Сириус помог ему подняться на ноги. — Я должен сказать тебе, что Висли тоже здесь, — добавил он.

— А вот они-то точно меня ненавидят, — вздохнул Драко обречённо.

— Нет, они не… — начал Сириус и остановился. — Да, они ненавидят тебя. Но, как сказал мне однажды мудрый человек, если ты гонишься за вселенской популярностью, то тебе придется пробыть здесь очень долго.

— Гермиона.

Это был голос Гарри. Она открыла глаза и огляделась. Он стоял над ей, и туманная тень в форме Гарри подсвечивалась сзади мириадами звезд. Секунду она просто улыбалась ему — она много раз видела его таким во сне, и подумала, что видимо еще не совсем проснулась. Хотя, в ее мечтах Гарри не смотрел на неё так взволнованно.

— Гарри, — сказала она, садясь. — Все в порядке?

— Да, — произнес он, странно глядя на неё. — Ты прогуляешься со мной?

— Куда?

— Недалеко, — сказал он. — Я не хочу, чтоб нас услышали.

— Ладно, — согласилась она, поднимаясь на ноги и идя вслед за ним. Он шел от машины, вдоль пропасти.

— Я хотел поблагодарить тебя, — сказал он. — За то, что спасла мне жизнь.

— Я не сделала этого, Гарри, ты упал, — заметила она с сожалением.

— Если бы ты не держала меня так долго, Рон и ребята бы опоздали. Ты слышала, что я сказал тебе?

— Что? — ответила она, смешавшись от его неожиданного вопроса. — Когда?

Он перестал шагать и посмотрел на нее. Его лицо, темное в лунном свете, было очерчено серебряными тенями, самое знакомое для нее во всем мире лицо и в то же время лицо незнакомца.

Взгляд на него произвел на нее тот же эффект, что и всегда — все окружающее стало нереальным.

— Перед тем как я сорвался, — произнес он. — Ты слышала меня?

— Я думала, ты сказал, что любишь меня, — сказала она, глядя в сторону. — Но, может быть, нет.

Последовало долгое молчание. Затем он сказал:

— Да.

У Гермионы забилось сердце, и она уставилась в землю.

— Я знаю, ты любишь меня, Гарри, — сказала она. — Я твоя лучшая подруга. Это то, что ты имел в виду?

— Ты знаешь, это не так, — ответил он упавшим голосом.

— Я говорила тебе, — сказала она, — я говорила тебе, что не собираюсь больше обсуждать это с тобой.

— Тогда не говори, — сказал он. — Просто послушай меня.

Она подняла голову и снова взглянула на него. На лице его было то самое выражение.