Чтение онлайн

Опять отвлеклась и залезла вперёд. Сейчас вы прочитали конец истории. Вернёмся назад.

За время, что Веньковский находился в одном городе со мной, мы виделись три раза. В первый— он, пьяный, отвёз меня в какие-то чёртовы поля, на заднем сидении машины я ему отсосала, проглотив всех его белокурых деток, после чего он поцеловал (или даже облизал) моё лицо. И отвёз домой.

Второй— он позвонил мне и спросил, чем я занимаюсь. Я сидела с подружкой не наркоманкой в кафе и давилась третьей чашкой крепкого кофе, он приехал к нам, мы тупо сидели минут 20, обсуждая шоколад и ещё какую-то ерунду. Он развёз нас по домам.

И последняя наша встреча: он назвал меня конченой наркоманкой, хотя я уже не употребляла ничего почти месяц, а потом он исчез.

Я свернулась и сжалась, как анус после бодрой диареи. Я пообещала себе больше не играть, не жить, не употреблять, не думать и не ковыряться в голове. Через неделю с учёбы приехала Шалу, мы удолбались с ней в хлам. На следующий день я встретила Кая. Похоже, что жизнь — это чья-то игра, кого-то совсем незнакомого, кто передвигает нас, как шахматы, заставляя чувствовать и переживать: всё, на что мы способны по-настоящему.

Враньё, всё враньё.

Итак, новая жизнь всё-таки началась, когда закончился Кай. Стою на остановке, год спустя, любуюсь зимними облаками осенним утром, и солнце совершенно зимнее. И вспоминаю Кая. Прошли ли чувства? Похоже, что да. Привычка ждать осталась. Я буду ждать его всегда.

Читаю книгу в метро. Всё сравниваю с Каем. Чёрт, да я же скучаю! Невозможноразобраться. Если в случае с Веньковским я уверена, что не любила его, то с Каем всё по-другому, для этих чувств я открылась полностью. Несмотря на утверждение, что иссякла и к новым отношениям пока не готова. Оказывается, эффект от такого, как Веньковский, бывает обратным. Я вдохнула Кая полностью. И вошла в него вся. Потому что он тоже бездна. Как и я. Только я не боюсь, я люблю всё, сразу, по полной, без остановок и ограничений. Так же, как наркотики. Спросите, сколько колёс экстази я готова принять? Этой цифры просто нет. Пока мне не станет совсем хорошо или плохо, я не остановлюсь.

Кай, боже, я действительно ничего не чувствую! То, что было когда-то, год назад самым ценным и дорогим в моей жизни, единственной ценностью, то, без чего и меня не было бы, то, ради чего я прошла весь путь, это остывает и покрывается пеной. Мне страшно. Ведь больше такого не будет никогда! А теперь мы общаемся в коробочках, в аське:

И где же тут новая жизнь? В эту пятницу я была с Пьером, трахалась с ним, всё было так волшебно, ощущения похожи на книжные впечатления. Мы беззаботно обнимались, Веньковский был в этот момент открыт. Во время секса он так возбуждающе стонал! Мы кончили одновременно, как и год назад, как и всегда, в одну секунду! Невероятно!

И вот сейчас я с другим человеком, вспоминаю о Веньковском, осознаю, что Кай не закончится никогда. Спасибо тебе, Пьер, если бы не ты, я бы в себе этого не нашла.

Ранним осенним утром я в постели Веньковского, пугаюсь того, что проснулась в чужом городе, вскакиваю с постели, быстро одеваюсь. Пьер в шоке! «Ты куда?» «Спасибо за вечер, пока!»

Бегом домой! Звонит мой парень, приеду, говорит! В дороге две плюшки, чтоб проснуться и порадоваться. Еду, автобус, метро, прогулка по городу, завтрак в Макдоналдсе. И снова думать, думать, думать. Метро, дорога, дом. Дома кошка. Катается в моей незаправленной постели, нежится на солнышке, девочка моя. Независимая. Кошка. Ждала меня, малышка. Я завожу себе две крышечки гидропоники. Эх… Летаю. Кресло на балкон, ноги к груди и в плед. Деревья меняют окраску, это так мило…

Кила любит Пьера Веньковского всем сердцем, ревнуя до помешательства, не зная, что я с ним сейчас катаюсь, обедаю, ночую у него, сплю с ним. И мне нечего на это сказать. Это грязно? Это предательство? — Нет, это кто-то подвинул шахматы. Завидуйте! И в этот момент, когдамы вместе, когда я вижу, как он хочет меня, как он любит меня, он говорит: я бросил всё, я завязал со всем, но одна зависимость осталась — я никак не могу устоять перед тобой.

И тут мне звонит Кила, и снова лишь дословно могу передать наш разговор, ибо нельзя потерять ни слова.

— Привет, как ты там?

— Грусти не отменить, меланхолия не спасает, буду испытывать со всей гаммой боли, по-настоящему жить.

— Любишь?

— Люблю, я не повторю это слово, но… люблю. И буду прятаться, как и всегда, из-за страха, который рушит наши жизни, жизни, что мы проводим в поисках стабильности, закрывая глаза на настоящие чувства. Мы отдыхаем, проводя сутки возле компьютера, отказавшись при этом от встречи с дорогим человеком. Это пустота, нет свободы.

— А я нашла целый огромный пакет икеевских свечек! Думаю, бахнуть пару рюмашекконьяка, зажечь свечи и повтыкать. Сделать слайд-шоу из своих мужиков.

— Понимаю, что истина в том, что в каждом из нас есть уголок души, который он прячет. Ты даешь ему свободу, я даю ему свободу! Мы— свободные! Мы свободны в своих чувствах, своих мыслях. Только через боль познается настоящее наслаждение. Пью за тебя!

— Ладно, созвонимся ещё.

— Целую тебя.

Гудки в трубке. Одно, что я не просто запомнила, а именно зарубила себе на носу, фразу, которую сказала мне как-то Кила, хотя, может, она и вычитала её где-то. Но её происхождение не имеет значения, главное, её наполненность. Правда, я до сих пор не могу разобраться к кому она для меня применима… Но, тем не менее… «Лучше уж смиренно любить, чем искать замену. Но не искать замену так тяжело…»