Дороги
Шрифт:
Подошел поезд, электричка. Ильгет смешалась с толпой, людской поток внес ее в двери.
Она с детства любила поезда. Место оказалось свободное у окна, и это особенно здорово, ехать и смотреть на крутящиеся за стеклом поля, на ленту лесопосадок, домики, людей… Что-то лязгнуло в тамбуре. Перрон медленно поехал назад. И этот особенный поездной запах, железа, искусственной кожи, странной затхлости… Ильгет поправила сумку под ногами.
Зачем она едет в Тригон? Ильгет понятия не имела. Просто Арнис вчера кинул на почту сообщение. Мол, поезжай завтра… Ну что ж, как раз два свободных дня до следующей смены, почему бы и нет. На вокзале встретят. Пароль, отзыв. Дальше скажут, что делать.
В конце вагона зазвенела гитара. Пел какой-то паренек. Один. Ильгет захотелось сесть к нему поближе, но жаль расставаться с местом - еще займет кто-нибудь, вот и будешь торчать среди вагона.
Голос едва пробивался сквозь громкий перестук колес.
Ночь закрыла глаза.
Ночь темна, как беда.
На ладонях земли
Тихо спят города.
Странная песня. Тревожная. И тоже нетипично - раньше бы орали веселой компанией "Корсара" или "Эх, да на пригорке!" А тут - одинокий голос. Справа обсуждают биржевые новости, слева - какое-то строительство. Почти и не разобрать песни.
Но звезда высока.
Посмотри, посмотри:
Все дороги во тьме,
А звезда все горит!
Все дороги во тьме, подумала Ильгет. Все дороги. Ее вдруг охватил страх - а не подозревает ли что-нибудь Пита? В общем-то, это несложно. И страшненько для нее, даже не из-за сагона. Связь с квиринцами! Как честная лонгинка, она обязана сообщить о деятельности Арниса в Службу Безопасности, а еще лучше - прямо в комитет Народной Системы, теперь в городе их комитет открылся. Сейчас она наплела какую-то ерунду про одноклассницу, объявившуюся в Тригоне (а почему одноклассница не позвонила?) Пита хотел с ней поехать, и даже, вроде, обиделся, что она его не позвала… плевать. Главное, чтобы ничего не заподозрил. Нет, он все-таки не подлец, чтобы пойти доносить, но…
Все дороги во тьме,
Миллионы дорог
Словно змеи, сплелись
В узловатый клубок…
Парень допел песню и замолчал. Какой-то галдеж раздавался в том углу… а, контроль. Только это ведь не обычный контроль… Ильгет почувствовала, как спина взмокла - в одно мгновение.
Народная Система. Просто проверяют документы. Теперь положено в поездах возить с собой документы. Ильгет вытащила билет, удостоверение личности… А что, если не просто проверяют?
Господи, страшно-то как! Ильгет почти ничего не видела перед собой, все заволокла белесая пелена. Сердце бешено билось.
— Ваше удостоверение, пожалуйста…
Ильгет, не видя, молча протянула корочки контролеру. Или кто это… полицейский… вроде не в форме. Кто это?!
Прошло несколько секунд, длинных, как часы.
— Пожалуйста.
Вернул… Пальцы Ильгет дрожали. Она засунула корочки в потайной карман. Господи, ну и трусиха…
Ильгет стояла, озираясь, на перроне. Вроде никого нет похожего… Высокая худая светловолосая женщина. По описанию - прямо модель, длинноногая блондинка. Ну и где она?
— Вы комнату хотите снять?
Ильгет едва не подскочила. Обернулась, хватая ртом воздух. Да, ничего не скажешь - высокая, худая, светловолосая. Правда, больше тут подошли бы слова - длинная, тощая, белобрысая. Очень спортивная, ловкая девица, возраст неясен, движения - ловкие, скрадывающие, как у кошки. Одета непритязательно, по-туристски - куртка-штормовка, лыжные штаны. Тонкий нос горбиком, лицо бледное, неяркое.
— Я… интересуюсь… только отдельные квартиры, - промямлила Ильгет. Неправильно… но повторять правильно было бы как-то нелепо. Блондинка сказала, понизив голос:
— Ильгет.
— Да… а вы… Иволга.
— Правильно. Пошли?
Спустились, похрустывая свежевыпавшим снежком, к переходу. Иволга замахала рукой ближайшему такси. Ничего себе, шик, подумала Ильгет.
Через четверть часа они уже стояли у дверей квартиры, которую Иволга отпирала своим ключом. За дверью слышался нетерпеливый цокот когтей и фырканье. Иволга открыла. Увидев собаку, Ильгет ахнула.
Луитрен. Такой же, как Нока, но гораздо крупнее - кобель. И белоснежный. Стрижен очень коротко, лишь шапочка на голове, да пушистые уши.
— Вот это да, - Ильгет погладила ластящегося к ней пса, - а у меня точно такая же… только девочка. И серебристая.
— Ну, у нас таких много, - улыбнулась Иволга и добавила негромко, - отличный рабочий пес.
Да ведь он ей, наверное, и правда нужен для работы. Если она с Квирина, подумала Ильгет. Зачем бы она просто так потащила сюда собаку?
А она, наверное, с Квирина… нездешняя какая-то. И как они рискуют работать здесь - что она, что Арнис? Ведь у них же на лице написано, что не отсюда они.
Девушки разделись, прошли в комнату. Квартирка понравилась Ильгет. Явно меблирашка, Иволга, наверное, ее сняла на время. Особый, полубардачный уют - горит монитор, вещи кое-где разбросаны, на столе недопитый кофе и тарелка с огрызками, на стене - красивый стереоснимок, дети и собаки… Трое маленьких детей, два мальчика и девочка, все белобрысые, все чем-то похожи на Иволгу, и несколько белых и черных больших лутов с бритыми добродушными мордами.
— Иди сюда, - крикнула Иволга с кухни, - пожрать-то надо, как считаешь?
— Ага, - откликнулась Ильгет, - только руки помою.
После поезда осталось ощущение грязи. Да так оно, собственно, и есть, в поездах всегда грязновато.
Ильгет улыбалась, моя руки в маленькой ванной комнате. Утренняя тоска прошла, как рукой сняло. Очень у Иволги было спокойно, уютно… Как будто домой пришла. В настоящий свой дом. Чушь, не мой ведь это дом. Это Иволга здесь все создала. А я… я не могу создать уюта в своем доме. Плохая хозяйка.
И почему так легко с Иволгой? Как будто сто лет ее знаешь… Ведь еще и не говорили, обмолвились несколькими словами - и уже ясно, что Иволга - свой человек, хороший, и уходить не хочется. И мы точно подружимся! Хотя она и старше, и дети на снимке, наверное, ее. Наверное, все это просто потому, что мы с ней… ну как бы это сказать - словом, товарищи. В одной войне участвуем.