Чтение онлайн

— Онннн..

Онорина выкатывается из-под сухого корня, как металлический шарик, притянутый магнитом.

— Ты мешаешь мне ловить белочку, Кантор! Что случилось?

— Поди сюда! Я покажу тебе скорпиона, ты сможешь его погладить…

— Только не это! — умоляет Эльвира.

(Вспоминая эти сцены на сон грядущий, Онорина натягивала на голову простыню, чтобы всласть нахохотаться, не привлекая ничьего внимания.)

— Пропала!

Анжелика порывисто вскочила, едва не опрокинув чернильницу.

Сидя за письменным столом, она дописывала письмо сыну, за которое взялась в спокойную минуту.

От спокойствия не осталось и следа, когда ее пронзила нелепая, но страшная мысль: пропала!

С раннего утра поднялся сильный ветер, нагнав облака и затмив солнце.

Предстояло провести день, а то и два за закрытыми створками окон, под крышей, куда не проникает шум разбушевавшейся стихии.

Но что за странную штуку выкинуло ее материнское сердце? Она не сомневалась, что до нее и впрямь донесся снаружи, перекрыв завывания ветра, голосок Онорины:

— Мама, мама!

Позже Анжелика с волнением вспоминала свой слепой порыв, то, как она вихрем пронеслась вниз по ступенькам, не встретив по пути ни души. Сапоги, накидка… Она забыла про перчатки. Двор, калитка в изгороди — она распахнута, а этого не должно быть под вечер, тем более в такой ураган.

Значит, предчувствие не обмануло ее, значит, у нее есть причины беспокоиться за Онорину?..

Она только что была здесь. Нельзя терять ни секунды!

Вперед! Непонятно, откуда берутся силы, как ей удается бежать по снегу навстречу удушающему ветру, способному свалить наземь даже богатыря.

Но вот юбки намокают, она оступается и падает. Ее голые руки замерзли и уже ничего не чувствуют.

«Что я делаю? — спохватывается она. — Онорина никуда не пропадала. С чего ей пропадать?»

Непонятно, что за паника овладела Анжеликой, когда она спокойно сидела за письменным столом? Кто внушил ей это безумие?

Ее охватил страх — не физический, а воображаемый страх. Пока она еще не понимала, что может заблудиться и не найти дороги назад, что, превратившись в сосульку, может свалиться замертво, подобно птице, падающей в мороз с ветки…

«Подумай! — приказывает она себе. — Опомнись!»

Но тут до нее снова доносится крик, на этот раз гораздо более отчетливый:

— Мама! Мамочка!

Плачущий голос, пробивающийся сквозь завывания вьюги…. Анжелика снова устремляется вперед, хотя каждый новый шаг дается ей со все большим трудом.

— Онн, Онн!..

Ей удается произнести только первый слог родного имени. Ее замерзшие уста отказываются повиноваться. Из ее горла вырывается только этот хриплый, безнадежный крик:

— Онн! Онн!

Вот и она! Девочку уже почти по пояс замело снегом. Анжелика принялась сбивать с нее снег негнущимися пальцами, гладить по обледеневшим волосам на Онорине не оказалось головного убора, разминать задубевшую ткань одежды — девочка нарядилась под мальчика, как делала порой, нацепив что-нибудь из одежки Томаса Малапрада.

Почти ничего не видя из-за снега и ветра, Анжелика старалась, как могла, согреть ее, прижимая к своей груди, все еще не уверенная, ее ли она нашла… Однако сомнения рассеял голосок Онорины, лепетавший:

— Я нашла в ловушке всего одного кролика, всего одного…

Голосок девочки срывался, по щекам ползли слезы, замерзая на полпути. К лицу Анжелики прижалось ее обмороженное круглое личико. Так, значит, она действительно убежала, ее действительно угораздило отправиться проверять ловушки в такую страшную погоду!..

Настало время торопиться назад, пока они не превратились в глыбы льда. Вот тут-то Анжелику и обуял настоящий ужас. Застыв в темноте, заметаемая снегом, она уже не знала, в какую сторону податься. Следы успело замести.

Сугробы вокруг росли на глазах.

Куда же? Направо, налево?..

Она прижимала к себе Онорину, пытаясь спасти от ветра и от зарядов снега, как когда-то, когда она мчалась по лесу, спасаясь от солдатни. Она чувствовала, как дрожит дочь, пронзаемая, подобно ей самой, ледяным ветром до самых костей.

Оставалось только позвать на помощь ангела-хранителя Онорины:

— Вам пора вмешаться, аббат!.. Ледигьер, Ледигьер, на помощь!

Обуреваемая страхом, она устремилась куда глаза глядят, не разбирая дороги, однако, сделав всего несколько шагов, споткнулась о корень дерева. Видимо, перед ней была опушка… Узловатые корни ели, торчащие из земли, образовали вместе с переплетением низко стелющихся ветвей, запорошенных снегом, подобие пологого склона, по которому Анжелика, сжимая в объятиях Онорину, и соскользнула, вернее, упала в яму.

Только теперь у нее появилась возможность отдышаться.

Сколько еще времени продлится вьюга? Может быть, не один день? Конечно, их хватятся в форте, но даже отряд самых выносливых мужчин не рискнет высунуть нос за ворота… А рискнув, неминуемо заблудится. Жоффрей наверняка будет предводительствовать этим отрядом, и она станет виновницей его гибели!..

Сколько минуло времени — десять минут, час… Помимо воли Анжелика закрыла глаза и забылась. Очнувшись, она задрала голову, и сквозь переплетение ветвей увидела, что на серебрящемся ночном небе нет больше ни облачка.

— Ветер утих, — удивленно произнесла Онорина. Анжелика тотчас стала карабкаться к краю ямы.

На нее падали сверху тяжелые пласты снега, забиваясь ей под ворот, однако она не обращала внимания на такие мелочи.

Выбравшись, она не поверила собственным глазам: на расчистившемся участке небосклона как-то неуверенно, словно во хмелю, сияла половинка луны, а клочья облаков, недавно погружавших землю во мрак, испуганно уносились прочь, исчезая за кромкой леса Анжелика и ее дочь устремились в ночь.