Чтение онлайн

Зато как «пели» пойманные функционеры того самого среднего звена! На все голоса и даже не фальцетом — «фаберже» обрезать не требовалось, хватало нескольких угроз, произнесённых с некоторой даже ленцой, но с абсолютной уверенностью в голосе.

Планы. Они являлись именно теми, о которым нам доносили купленные или иным образом мотивированные прознатчики. Разве что некоторые нюансы и изменения, о которых не то не успели доложить, не то банально не знали. Как ни крути, но то адское варево, которое булькало в голове у Защитника Веры и его особо злобнохитрого племянника то и дело прорывалось вонью из очередного лопнувшего пузыря, ввергая нормальных людей если не в ступор, то в нехилое омерзение.

Мекку отдавали нам на заклание. Всю, без сомнений и колебаний. И чем больше будут разрушения, жертвы, чем сильнее станет литься кровь не воинов, но простых людей — тем оно лучше для далеко идущих планов. Ну а потом, случись нам проявить милосердие и не добивать… кого бы то ни было — в город должны были войти нанятые отряды особо диких бедуинских племён с целью не оставить никого живого. Естественно, кроме нескольких «чудом уцелевших», а на самом деле специально подготовленных. Цель очевидна — вылепить из нас всех настоящих чудовищ, чтобы использовать подобное и сразу же, и спустя долгие годы. По разному использовать.

Краткосрочная перспектива — сохранение мамлюкским султаном титула Защитника Веры и упрочнение положения лидера всего исламского мира. Накопление сил, приведение к вассальной или иной зависимости других мусульманских стран, затем глубочайшие преобразования на манер европейских со всеми аспектами прогресса, которые удастся узнать/украсть/выменять. План на долгие, очень долгие годы, но с непременным затем реваншем, который, по планам, должен был состояться, когда образовавшееся сейчас относительное единство Европы вновь пойдёт трещинами… как им хотелось надеяться.

Облезут и неровно обрастут! Подобное мы уже предполагали, а следовательно были готовы предпринять контрмеры. И предпримем, готов в этом поклясться собственной головой.

Однако имелся и ещё один нюанс, на сей раз касающийся того, ради чего мы на самом деле сюда заявились и что сумели осознать наши главные враги. Тот самый Чёрный камень, артефакт непонятной природы и спектра воздействия. Его тоже готовы были сдать, но с дальним прицелом. Понимали, неплохо изучив уже конкретно нас, Борджиа, что мы потащим столь ценный трофей к себе, то есть в Рим. Притащив же, никуда оттуда не денем, тем самым создав для будущих «воинов джихада» этакий путеводный маяк. «Рим должен быть разрушен!» — возвестит какой-нибудь там мулла, а остальные поддержат, после чего лично Защитник Веры произнесёт это уже в той же Мекке, «сожжённой, разграбленной и залитой кровью отважных защитников, среди которых были и женщины с детьми, воедино вставшие…» Простенькое «блюдо» по моим понятиям, но по местным — близко к вершинам «политическо-религиозной кулинарии».

Типа была у Крестовых походов цель — освобождение, а затем возврат потерянного Иерусалима. А у их предполагаемого «джихадного нашествия» будет цель иная — возврат святыни, того самого Чёрного камня, попутно с разрушением «нечестивого города» под названием Рим и уничтожением тех, кто «осквернил» его… да чем угодно. Пусть даже присутствием в одном городе. Неплохо, доложу я вам, очень даже неплохо! Только броненосцы следует давить, пока они ещё чайники! Вот мы этим и займёмся, точнее, уже занимаемся, да по полной программе и от всей широты души.

— Последний рубеж, — отвлекла меня, стоящего под защитой телохранителей на крыше одного из наиболее сохранившихся дворцов поблизости от Аль-Харама Катарина Сфорца. — Орудий там они не установили, но набились, как рыбаки набивают улов в бочонок для последующего засола. Что будешь делать с остатками защитников города и особенно с теми, кому решил сохранять жизнь, Чезаре?

— Никаких отличий, Катарина. Аккуратное проникновение, на сей раз через ворота, с использованием защищённого тарана и лёгких, особо точно выверенных для данной задачи петард. Потом то же самое, что и во всём остальном городе. Только вот потери, — поневоле морщусь, вспоминая доклады. — Хвала высшим силам, что врачам был отдан приказ взять тройной запас всего. Иначе и не знаю, как бы мы лечили не только своих солдат, но и тех несчастных, которых их же собственные единоверцы, правители, а то и родная кровь использовали как живой и говорящий щит, только чтобы самим прикрыться. Массово, по заранее выверенному плану.

— Это даже многое повидавшего тебя затронуло. Немного удивлена.

— Что я, даже Макиавелли… А его душа куда как прочнее моей относительно наблюдения за мерзостями тварного мира. Особенно тех тварей, которые это сотворяют в своём разуме, лишь потом отдавая приказы. Охотно выполняемые, что…

— Разочаровывает тебя в роде людском?

— Нет, Львица Романии, за минувшие годы я успел навидаться всякого. Просто до сих пор сохранил желание надеяться на лучше, более… достойное.

— Не доброе, а достойное. Это не была случайная оговорка.

— Доброта для каждого своя. Инквизиторы тоже «несли добро», только в своём, очень особенном понимании. Другие, несть им числа, также с очень специфическими, но истинными для их общностей пониманиями добра и зла. Размытые категории, Катарина. не люблю я их использовать.

— Гроссмейстер Ордена Храма, — развела руками герцогиня Миланская, с которой мы уже долгие годы общались не только по делам, но и просто по дружески.

Сфорца не сразу, но всё же спустя некоторое время после своего воцарения на герцогском троне уверилась, что мне Милан не нужен, да и от неё хочу исключительно союзных отношений и не более того. Никакого покушения на независимость — почти никакого, ибо это всё должно было растянуться за десятки лет — да и просто человеческая симпатия, которую она вне семьи — род Сфорца оной для женщины не являлся по множеству весомых причин — крайне редко видела… до определенного момента. А момент, когда она вошла почти что в ближний круг Борджиа, остановившись — надеюсь, до поры — лишь в единственном шаге, да и дети её находились довольно близко к оной незримой черте. В общем, тесная связка Борджиа, миланской ветви Сфорца и Медичи уже стала чем-то совершенно обыденным, не вызывающим даже мимолётного удивления.

Разговор со Сфорца. продолжающийся и периодически перескакивающий с одной темы на другую, являлся для меня неплохим поводом немного отстраниться от происходящего там, у мечети Аль-Харам, к воротам которой уже подобрался таран, внутри которого ещё и петардщики со своими устройствами скрывались. И не приходилось сомневаться, что…

Какие уж тут сомнения! Парни своё дело туго знают. Приземистая и бронированная стальными листами со всех сторон коробочка тарана медленно отползала от ворот, ну а на оных, как я понял, повисло сразу несколько петард, то есть аутентичных этому времени мин направленного взрыва с уже тлеющими фитилями. Короткими, аккурат рассчитанными на то, что установившие их сумеют убраться на безопасное расстояние.

— Не «большой бум», а маленький, зато эффективный, — заявил я, чуток предупреждая события. — И останется только….

— Проделать внутри Аль-Харама то, что было во всей Мекке, — понятливо продолжила Сфорца. И останется всем нашим войскам другая работа — трофеи, а ещё перевозка оравы женщин и детей разного возраста отсюда в Джедду. Нужно не забыть про запасы провианта. Лучше взять отсюда, чем возить из Суэца на кораблях.

— Все равно возить придётся многое. И сильно думать, сколько в итоге предстоит держать в этой самой Джедде, а может и не только в ней, огромное количество ни разу не симпатизирующих нам людей. Кормить, лечить, следить, чтобы не сбежали. При этом не допуская жестокости. Особая ситуация, в которую нас угораздило вляпаться из-за особо едкого дерьма, плещущегося у головах мамлюкского султана с его окружением.