Чтение онлайн

— Не сумеют, — радостно оскалился опытный вояка. — Батареи выставлены у всех ворот, отряды кавалерии тоже. Пеших догонят, а конные… 'Чесноком не зря всё вокруг засеяли, потом собирать нам это всё не пересобирать.

— Мелочи. Уж в сравнении с таким трофеем как взятая Мекка особенно.

Тут Рикотто не мог не согласиться. Мекка, да. По факту ни один из Крестовых походов и близко не подбирался к этому месту. Была одна потенциальная угроза, да вот не сумели тогдашние крестоносцы понять всю перспективу многообещающего рейда. Большая, серьёзная ошибка с их стороны… со стороны тех, кто тогда ими командовал.

Что же сейчас оставалось делать лично мне? Просто ждать, ведь соваться внутрь города, в котором разгорались особо кровопролитные и вместе с тем сильно ограничивающие возможности наших войск уличные бои… Не то время, не то положение. Чезаре Борджиа уже давно всем и всё доказал на полях сражений, теперь моё место вот здесь, в некотором отдалении, в роли координатора всего происходящего, а не отдельных эпизодов. Впрочем, нелишним будет подготовиться к тому событию, в котором именно мне предстоит участвовать — тем самым, связанным с завладением артефактом, непонятно по какой причине перешедшим в активное состояние и продолжающим в нём пребывать. Серьёзная загадка, ответа на которую у меня покамест просто не имеется. Пока не имеется, но будет, я искренне в это верю!

Трое суток. Именно столько потребовалось нашим войска с того момента. как первые штурмовые отряды проникли в город. Много это или мало? Смотря с какой стороны посмотреть. И какие цели планировалось достигнуть.

Мерзкое это было дело — брать штурмом заполненный фанатиками, к тому же одурманенными — словами и химией — город. Каждый дом, дворец, тем более мечеть — все они становились в той или иной мере укреплениями, в которых находились… Да кого там только не находилось! Мамлюки и османы, йеменцы и бедуины, воины султаната Ак-Коюнлу и Крымского ханства. В общем, всякой твари и далеко не по одной паре! В наших воинов летели стрелы и камни, домашняя утварь и проклятья, лилось расклеенное масло и подожжённая смола либо иные горючие жидкости. Про кипяток местные тоже не забывали, частично мешало им разве что небольшое количество дров, но… их замещала мебель и вообще всё, способное гореть в кострах. И каждый дом, склад, мечеть — всё это штурмовали, руководствуясь тем самым Кодексом Войны.

Эксцессы? Куда ж без них. У некоторых вояк — как наших, так и из числа союзников — от накала эмоций и озверения вследствие стремления врага прикрыться живыми щитами — реально включался «режим берсерка» или просто временно сносило крышу. Итог — начинали рубить всё и всех на своём пути, отличая разве что своих от чужих. Нервы, аффект, нельзя не понять и не войти в положение, особенно если это случалось после потерь, без которых можно было обойтись, не будь защитники Мекки столь подлы в своих «изобретениях». Таких просто отводили в тыл, давая время прийти в себя, а там уж старались оценить, можно дальше применять человека в конкретно этом штурме или лучше не стоит.

Не просто кровь, а грязь, с ней перемешанная — вот как в метафизическом смысле выглядело происходящее. А ещё множились силы тех, кто охранял тех самых пленников и пленниц, которых по Кодексу Войны трогать было нельзя, иначе как в случаях самозащиты. Да, тут можно было под неё подвести, но вот с точки зрения репутации проводимого нами, Борджиа, Крестового похода, из-за категорического нежелания давать врагам мощный козырь в руки для дальнейшего использования однозначно не следовало. Настоящим, серьёзным врагам, к коим теперь относились Мамлюкский султан Аль-Ашраф Кансух аль-Гаури и наследник оного Туман-бай аль-Ашраф. Им уже вынесен приговор, который будет приведён в исполнение при первой же возможности. И пофиг, в какую именно щель или дыру/нору они забьются. Равно как больше не играет значения, что раньше мы не ставили целью физическое устранение коронованных особ и их близких родственников. Нет уж, в планируемой булле, в отдельном, дополнительно введённом пункте Кодекса Войны будет специально прописано, что творящие подобное, использующие в битвах «живые щиты», ставят себя вне любых законов, божеских и человеческих. А потому только и исключительно смерть, словно бешеным собакам.

Трупы, трупы, трупы… Множество раненых, оказывая помощь которым, наши врачи уже выбивались из сил. Сначала, понятное дело, занимались своими, но ведь имелись ещё и эти, одурманенные проповедями и наркотой не то заложницы. Не то смертницы, не то странных гибрид оных. Плюс дети и подростки, а с последними хлопот было поболее прочих. Они то уже ненавидели нас более чем осознанно. Впрочем, надежно фиксированный пациент и лечится проще, не брыкается… хоть и с анестезией. Её, кстати, удалось значительно пополнить, пусть не сильно и требовалось. Чисто случайно в одном из складов нашли немалое количество этой дурманящей мозг отравы, напрочь запрещённой в странах Европы всем, кроме врачей, использующей оную лишь при операциях и в редких случаях для облегчения сильных болей пациентов.

Другие случаи… их даже эксцессами назвать никак не получалось, уже со стороны врагов. Некоторые из числа особо офанатевших, к тому же обкуренные до полного исчезновения здравого рассудка, сжигали себя в домах, самоубивались — и пофиг бы на это — но ещё и тех самых некомбатантов с собой на тот свет утаскивали. Жесть как она есть, пресекать которую получалось в малой части случаев. Воистину. Ливорно по сравнению с Меккой был детской песочницей. Зато этот штурм в очередной раз и теперь уже с абсолютной наглядностью показывал, с каким именно врагом вот уже не первый век столкнулись государства Европы.

Дым пожарищ, резкие запахи разлагающейся крови, прочие ни разу не ароматы. Хорошо ещё, что специальные похоронные команды спешно оттаскивали трупы в заранее вырытые общие могилы. Климат, знаете ли, на такой жаре чуть промедлишь и можно получить оч-чень неприятные последствия.

Беглецы. Их было не так много, видимо и впрямь здесь собрали самых что ни на есть идейных. Не так много, но были они, ой как были. Попытались было прорваться, но напоролись на обильно высеянный «чеснок» и вернулись обратно. Это было в первую ночь. А вот затем, во вторую… Поодиночке или малыми группами спуститься со стен на верёвках, после чего, воспользовавшись темнотой, проскользнуть мимо наших конных ипеших патрулей. Таковы были планы.

Ну-ну! Были да сплыли, будучи жестко раскрошены в мелкую пыль. Кольцо. Множество не простых факелов, а керосиновых светильников, поднятых на высоких шестах, они пусть и не делали ночь днём, но уж точно не позволяли всяким-разным удрать под шумок, не получив заслуженного воздаяния. Вторая ночь и особенно третья. О, третья ночь! Тогда уже всем всё было ясно, за исключением совсем уж обкурившихся или просто отбитых на всю голову. По факту в руках защитников города оставалась лишь мечеть Аль-Харам с незначительным куском прилегающей территории, да отдельные очаги сопротивления, разбросанные в совершенно хаотическом порядке. Стены уже были под нашим почти полным контролем, но. То самое «но»! Я даже и не думал, что местные прокопали столь нехилое количество подземных ходов. Вели они не так чтобы далеко от стен, однако исход по ним планировался знатный.

Планировался, да только, как уже упоминалось, обломились они, планы, с жалобным хрустом раздавленных «бубенчиков». Брали «тёпленькими», если и не у самых выходов, то не столь далеко от оных. А затем у каждого такого выставляли отдельный отряд, дабы никто не попробовал повторить «подвиг великого убегания». И да, как и в случае с бегущими из Ливорно «савонаролышами»-инквизиторами здесь драпали отнюдь не фанатики, а самые что ни на есть кукловоды. Одна беда — среднего ранга значимости, поскольку самые важные персоны находились не в Мекке, а в Медине или иных местах.