Доносчик
Шрифт:
Он открыл в свое время систему, по которой работал голландец Гум, двоеженец и убийца. А вместе с тем, он никогда с Гумом не встречался. Простое объявление о пропаже в одной лондонской газете он сопоставил с другим объявлением в провинциальной немецкой газетке, и это привело братьев Ланед к пожизненному заключению в исправительном доме, хотя те были истинные асы-грабители, самые ловкие из когда-либо существовавших…
— Действительно, нужно посетить нашего друга Ларри, — сказал наконец Баррабаль и направился к выходу, чтобы поговорить с Гремом, который в своем элегантном смокинге и увядшей гортензией в петлице имел очень странный вид.
Ларри, знавший очень многих полицейских чиновников в Англии и Америке, поздоровался с Баррабалем, непринужденно улыбаясь.
— Рад познакомиться с вами, господин главный инспектор, — произнес он. — Я попался с крадеными вещами, в моем чемодане в отеле «Шелтон» вы найдете достаточно, чтобы изобличить меня десять раз. Доверчивость всегда была моей слабостью…
Баррабаль не сказал ни слова. Он ждал вопроса Ларри, который неизбежно должен был прозвучать. И он прозвучал.
— Кто меня заложил, инспектор? Меня интересует только это.
Баррабаль продолжал молча смотреть на него.
— Я знаю только трех людей, которые могли на меня донести, — Ларри загнул на руке пальцы, — хотя имен я не назову. Первый — тот, что купил вещи. Он отпадает. Номер два — плохого обо мне мнения, но он сейчас во Франции. Есть еще третий — парень с расщепленным ногтем. Он давал мне полторы тысячи за вещи, которые стоят двенадцать тысяч, по крайней мере… Но он меня не может знать.
— Кто же этот парень с расщепленным ногтем? — спросил главный инспектор.
Ларри улыбнулся, оскалив свои великолепные зубы:
— Пусть предают другие, если им это нравится, но я слишком порядочен для этого. Я задал вам странный вопрос, понимаю. Еще не было полицейского чиновника, который бросил бы предателя на произвол судьбы… — Он взглянул на инспектора, и Баррабаль утвердительно кивнул.
— Итак, вы думаете, что один из трех вас предал? Скажите мне их имена, и я даю слово, что укажу вам того, кто это действительно сделал.
Ларри пристально взглянул на него и покачал головой:
— Я не могу предать двоих, чтобы поймать третьего. Никто лучше вас не знает этого, Баррабаль.
Главный инспектор в раздумьи поглаживал свои небольшие темные усы.
— Я дарю вам удобный случай, — произнес он наконец. — Может завтра я зайду к вам еще — прежде, чем вас отведут в следственную тюрьму. Вы правильно сделаете, если сообщите мне имена…
— Я подумаю об этом ночью, — угрюмо буркнул Ларри.
Баррабаль неторопливо вернулся в бюро, отпер стальной шкаф и вынул оттуда железный ящик. В нем лежало множество бумажных карточек. Каждая из них была анонимным доносом. Где-то в Лондоне жил босс преступного мира, который занимался укрывательством краденых вещей. У него были свои агенты в каждом участке города. Во всяком грязном деле он принимал активное участие, и эти маленькие листочки бумаги были местью за то, что воры продавали добычу не ему, а кому-то другому…
Он вынул верхний листочек и еще раз перечитал.
«Ларри Грем похитил драгоценные камни миссис Ван-Риссик. Он попал в дом как вспомогательный лакей во время званого вечера. Он продал камни Морополосу, греку-банкиру из Брюсселя. Только бриллиантовую брошь, в виде звезды, Морополос не захотел купить, так как она состоит из красноватых бриллиантов, которые легко узнать. Она лежит в чемодане Грема в отеле „Шелтон“.
Р.S. Брошь находится в потайном отделении чемодана».
Без подписи. Это был обычный анонимный донос, что приходил в Скотленд-Ярд.
Баррабаль погладил свои черные усы, еще раз всмотрелся в листок.
«Доносчик», я тебя поймаю!» — пробормотал он.
…Минуло два года и шесть месяцев. Листья в парке выглядели уже по-осеннему. Он и она медленно прогуливались по тропинке, окаймлявшей широкую дорогу между Марбл-Арч и Гайд-парк-Корнер. Солнце сияло, но дул резкий восточный ветер.
Капитан Лесли был сильным, подтянутым сорокалетним мужчиной выше среднего роста. В его черных волосах светилась легкая седина, но лицо было еще молодым.
— Нужно только видеть, как люди бьются… — говорил он своей спутнице. — Место теперь получить гораздо труднее, чем до войны и, кроме того, это действительно хорошая должность…
Берил Стендман покачала головой…
— Это не то, что вам нужно, капитан Лесли, — произнесла она и, помедлив, продолжала: — Но есть еще кое-что, совершенно непонятное для меня… Я только боюсь вас обидеть…
— Я не обидчив, — заявил он. — Говорите!
— Фрэнк говорит, что вы не особенно любите свое дело, и я этого не могу понять. Только, прошу вас, не говорите ему о нашей беседе…
Лесли кивнул.
— В некоторых отношениях я — полная противоположность вашему жениху, мисс Стендман, — заметил он. — Фрэнк Суттон умеет завоевывать расположение своего персонала. Меня забавляет смотреть, как его люди здороваются с ним! Они чуть ли не на колени падают, когда он появляется в бюро утром, — бросил он насмешливо.
— Ну, это не совсем красиво с вашей стороны, — заметила Берил недовольно.
— Я вовсе не хотел сплетничать, — возразил Лесли живо. — Это только забавно, или лучше сказать — поучительно. Если бы Фрэнк Суттон попросил своих людей работать для него целую неделю ночами, уверен: они сочли бы это за величайшую милость! А если бы я вздумал задержать их на пять минут после работы — случился бы настоящий бунт. — Он тихо засмеялся и добавил:
— Только один из всего персонала расположен ко мне вполне искренне. И, кроме того, есть еще…
— Ну, кого вы еще покорили? — спросила Берил с иронией.
Он усмехнулся.
— Секретарша Суттона очень мила со мной. Я хочу сказать — она всегда предупреждает мои желания. А, может быть, она так давно на службе у Френка Суттона, что доброта и приветливость стали ее второй сущностью…
— Сейчас вы действительно ужасны!
— Я это знаю. — Он произнес это так мягко, что она рассмеялась.