Дом
Шрифт:
днем, зато ночью, поскрипывая, бродивший по коридорам.
Она хотела прийти и увидеть, как он живет. И он отчасти волновался, что
сначала она увидит, как само загорается пламя в Камине, а Старинные Часы
говорят ему, насколько он опоздал, а потом выбежит за ворота и больше никогда
с ним не заговорит.
Но что-то более темное в нем беспокоилось, что она не испугается. Что, может, Дэлайла Блу была так же смела, какой выглядела, и не убежит. И это
пугало его куда сильнее всего остального, потому что Гэвин был уверен: как
только Дэлайла войдет в дверь, он не захочет ее отпускать.
***
Гэвин шел в школу длинным путем, все еще не решив, что сказать, когда
Дэлайла снова попросится пойти к нему домой. Он в раздумьях шагал по
талому снегу. А она ведь так и сделает, он не сомневался. Не знал только, успеет
ли хоть что-то сказать перед этим.
Она ждала у входа, у ее ног лежала сумка. Гэвин заметил ее еще до того как
она увидела его, и его взгляд скользнул от ее заплетенных волос к ногам, выглядывавшим из-под яркой юбки в складку.
Гэвин знал о девушках не так уж много, но ему хватало этих знаний. Он
понимал, что многие из них носят такие вещи, думая, что этим сводят с ума
парней. Но не нужно быть гением, чтобы знать: надевая форму, которую она
сама считала скучной, Дэлайла и не догадывалась, что делает с ним или даже с
любым другим парнем. Она не задумывалась об одежде. Но невинного вида ее
ног ниже колен, обтянутых плотными колготками и обутых в ботинки, было
достаточно, чтобы он начал думать о тех частях ее тела, которые не мог видеть.
Она заметила его, когда он переходил через дорогу. Глаза Дэлайлы
округлились, лицо озарила улыбка, и узел в его животе стянулся еще сильнее.
– Привет, Дэлайла, – пытаясь убрать хрипотцу из голоса, произнес он.
– Привет, Гэвин, – отозвалась она, серо-зелеными глазами вглядываясь в его
лицо. – Закончил доклад про По?
– Да. А ты?
Дэлайла развернулась и зашагала к школе.
– Да, но это заняло целую вечность.
– Почему? Вы ведь, наверное, проходили По в Святом Бенедикте.
Они поднялись по ступенькам, и Гэвин придержал для нее дверь, вдыхая ее
яблочный аромат, когда она входила.
– Все равно пришлось прилично покопаться.
Он посмотрел на нее, гадая, откуда взялась ее загадочная улыбка.
– Уверен, ты просто упустила какие-то мелкие детали.
– Или на уроке английского есть на кого отвлечься, – заметила она.
Гэвин обдумал ее слова, отмечая для себя ее хитрый вид.
– Ну, мистер Харрингтон вполне привлекательный, – ухмыльнувшись,
ответил он.
– Мы могли бы отвлечься у тебя дома, – прошептала она. – Уверена, ты
прекрасный учитель.
Гэвин сглотнул и отвел взгляд, но как только он смутился, Дэлайла
рассмеялась и взяла его за руку. Она задрала его рукав и уставилась на слова, которые он написал чернилами этим утром:
«Она лишит тебя дара речи и заставит выть на луну».
– Что это?
Он опустил рукав и взглянул ей за спину, где несколько учеников с
интересом наблюдали за их разговором.
– Это из любимой песни.
Они остановились у шкафчика Дэлайлы.
– Ты точно это хочешь? – наконец спросил он. – Дом воспринять сложно, –
он огляделся и снова посмотрел на нее. – Впрочем, быть со мной тоже сложно.
Ее глаза вспыхнули, и, встав на цыпочки, она губами почти коснулась его
уха. В коридоре было полно народу, но им обоим было на них наплевать.
– Уверена.
Глава девятая
Она
Гэвин открыл тяжелую дверь, вошел внутрь и посмотрел по сторонам,
словно проверяя, все ли на месте. С улыбкой он поманил ее, кивнув и давая
понять, что все в порядке.
Всю дорогу к дому Дэлайла была в предвкушении увидеть тайный мир
Гэвина. Но на крыльце вдруг испугалась, что ее схватят за руки подлокотники
кресла или поставит подножку стол. Было ли все внутри… сумасшедшим? Она
представила, как бешено будет тогда биться ее сердце, словно она была
ребенком и разглядывала иллюстрации «Джуманджи»: растущие на потолках
лозы, носороги, бегающие по дому, и нападающие сверху огромные пчелы.
– Заходи, – прошептал он, подбадривающе улыбаясь.
Она неуверенно заглянула за спину Гэвина и убедилась, что внутри дом
вполне был похож на нормальный.
Дэлайла прошла по комнатам, касаясь кончиками пальцев каждой
поверхности и убеждаясь, что все это реально и что она сейчас на самом деле ко
всему прикасается. Мебель была старинной и красивой, на полу – был ли то
паркет, плитка или мягкий ковер – не было ни следа пыли. Обои на стенах были
украшены живыми картинами: с морских пейзажей кричали чайки, а от
картины с фруктовым деревом пахло апельсинами, когда она прошла мимо нее.
Но за исключением этих звуков и запахов, в доме было тихо.
Гэвин наблюдал за ней со смесью страха и радости, округлив глаза и
покусывая губу. Он шел позади, изучая ее взглядом, пока она касалась всего
вокруг.
– Тут я обычно читаю, – сказал он, когда она провела рукой по кожаному
дивану в гостиной.
– Я бы сюда не села, – он рассмеялся в ответ, а она посмотрела на тяжелое