Чтение онлайн

хочется рисовать», – подумал он. Углем, и, может, слегка растушевать кончиком

мизинца. У Дэлайлы были широко расставленные глаза необыкновенной

миндалевидной формы, в них смешались серый и зеленый цвет, словно

бушующие волны, налетающие на камни и песок, на картинах в его Прихожей.

Ему хотелось нарисовать ее. Он возьмет эскиз вниз, сядет за фортепиано, слушая песню и представляя, как под нее оживет нарисованная Далила, как он

прижмет ее ближе и закружит в танце. И она почувствует его, руками коснется

его волос, а зубами потянет за воротник его рубашки, словно нетерпеливый

котенок, мурлыкающий у шеи.

– Гэвин?

Но в реальности Дэлайла ждала его ответ. Как они могут пойти на

свидание, если даже живут в разных мирах? Она – загадка в своей выглаженной

рубашке и юбке в складку, не сумевшая пока что отказаться от строгой формы

католической школы. Он – со спутанными волосами, в черной рубашке и

джинсах, что держались на честном слове.

– Не уверен, что я тебе подхожу.

На ее губах заиграла манящая улыбка.

– А я думаю, подходишь.

– Думаю, ты – опасна, – его левая бровь дразняще приподнялась.

Она хрипло и мягко рассмеялась, и этот звук проник внутрь, согревая все

тело.

– Вряд ли, Гэвин.

– И что мы будем делать на свидании?

Ее улыбка изменилась и стала такой серьезной, что он тут же поверил бы, даже скажи она, что земля стала невидимой.

– Выпьем по молочному коктейлю.

Он приподнял брови.

– И, может быть, пока будем долго гулять и пить их, ты возьмешь меня за

руку.

Гэвин рассмеялся.

– Давай-ка помедленнее.

– И будем говорить. Ты будешь говорить.

Его радость немного угасла.

– Слышала, именно так и делают на свиданиях, – добавила Дэлайла. – Но я

и так с тобой каждый день разговариваю. Скоро твоя очередь.

– Но разговоры – не моя сильная сторона.

– Знаю, – уверила его она.

– Тогда зачем тебе свидание с молочными коктейлями, держанием за руки и

неуклюжей болтовней?

– Потому что, – сказала она и облизнула губы, от чего они стали сочными, как яблоко, и манящими к поцелуям, – я шесть лет провела практически в

монастыре, а влюбилась в тебя, когда нам было по девять. И когда я заставляю

тебя сказать больше чем два слова за раз, то чувствую, что выиграла что-то

важное.

– Типа трофея из волос на груди? – поддразнил он.

– Типа войну.

Когда она так сказала, у него по коже побежали мурашки, но не от испуга, а

от восторга, что услышал это от такой хрупкой девушки, рисующей

кровоточащие кресты и безглазые черепа.

– Чего ты от меня хочешь, Дэлайла?

– Я хочу быть единственной девушкой, на которую ты бы смотрел, – и

никакого притворства, она всегда говорила так, словно ей ничего не стоило

быть открытой.

– Так уже и есть.

– И я хочу быть твоей девушкой, Гэвин Тимоти.

– Девушкой? Или другом-девушкой? – он чувствовал необходимость

предложить ей возможность отказаться.

– В одно слово. Девушкой. Возлюбленной. Как ни назови. Вот чего я хочу

от тебя.

– Возлюбленной? – поддразнивая, повторил он. – Самой лучшей?

Пожав плечами, она прошептала:

– Да.

Он отвел взгляд, размышляя, что бы это означало.

– Тебе стоит сначала узнать меня.

– Ясное дело. Я же не сидела с тобой под этим деревом все это время, и

знаю тебя не очень хорошо.

Взглянув на нее, он сказал:

– Я не о том, будто у меня есть какой-нибудь странный заскок, вроде фут-

фетиша. Имею в виду, что я другой.

– И скажу тебе снова, – улыбнувшись, ответила она. – Это очевидно.

– Я живу… в доме, – эти слова он выдавил с трудом, словно они были

тяжелыми, как мрамор.

Она прищурилась, размышляя над его словами, и он, издав слабый смешок, понял, что именно сейчас сказал. Выдохнув, он запустил обе руки в волосы.

– Нет. Не так. Все живут в домах. Но мой – другой.

– Из-за лоскутков? – спросила она, с надеждой приподняв брови.

– Нет, – но потом он понял, о чем она: Дом именно так и смотрелся

снаружи. Он настолько привык видеть его по-своему и воспринимать каждую

часть по отдельности, что перестал замечать грубые швы между частями кладки

и их странное расположение. – Хотя да. Ну то есть причина, по которой он так

выглядит, та же, почему ты носишь эти короткие юбки, а я – джинсы и ботинки.

– Словно каждая комната украшена по-разному, – предположила она,

улыбаясь, что понимает.

Вот только она не понимала. Комнаты не были украшены определенным

образом, они на самом деле были разными.

– Нет, Дэлайла. Дом, как и все внутри него, уникален. У всего свой стиль, потому что все в нем – живое.

Дэлайла рассмеялась, явно не веря.

– Ладно, Гэвин. Как скажешь.

Отвернувшись, он глубоко вздохнул и поразмыслил над вариантами

действий. Он мог бы тоже посмеяться и сделать вид, что пошутил. Но тогда их