Чтение онлайн

Но в «домике» никого не было. Они обшарили все углы и закоулки и не нашли там ни единого признака жизни. Огромный нацистский город, населенный лишь призраками прошлого, необитаемый остров величиной с континент, который ждал, когда плоды, произрастающие на нем, будут востребованы. И плодами этими оказались залежи миллиардов баррелей нефти, спрятанные в этой неприступной крепости, под толщей льда.

Нефть станет его спасением, его способом отомстить «Черным Фемам». Он чувствовал, что больше не контролирует себя, что разум его несколько помутился. Слишком уж возбуждали перспективы. Он заставит их всех страдать. Он хочет, чтобы все они до единого сгорели заживо. Смешно. Сама идея весьма занятна — создать огненный ад подо льдом.

Он нажал несколько кнопок, прислушался к тому, как тут же тихо загудели моторчики, встроенные в его искусственную левую руку. Приборная доска, находившаяся прямо перед ним, засветилась. Его и раньше поражало то, что практически все оставленные нацистами подземные установки до сих пор действуют. Даже газ оставался в цистернах. А перед ним тянулись целые ряды этих емкостей, все прекрасно сохранились в оптимальных условиях хранения. Влажность практически нулевая, суровый климат не допускал появления ржавчины, плесени, прочих нежелательных явлений.

Приборы, управляющие емкостями с горючим, были обнаружены одними из первых после того, как бойцы «Черных Фем» пробились сюда. Их почему-то поразил тот факт, как просто было зажечь факелы в «обители» Девы — в чисто символическом смысле для них это имело огромное значение. А теперь уже и Конрад понимал, что поджечь все вокруг не составит труда.

А вот выбраться отсюда будет не просто. Очень высок риск того, что и ему не выйти отсюда живым. Но с другой стороны, постоянная угроза смерти делает жизнь только интереснее, разве не так?

Да и потом, неважно, останется он на этой земле или нет. Искать его никто не будет. Скучать по нему — тоже. Дома у него нет. Нормальной семьи тоже никогда не было, друзей совсем мало. А люди, заметившие его отсутствие, только обрадуются.

Конрад осмотрел контрольную панель управления. Он знал шесть языков и понимал по-немецки, так что сообразить, на какие рычаги надо нажимать, труда не составит. Всего через несколько минут все помещения наполнятся взрывчатой летучей смесью. Он проверил все еще раз, дабы убедиться, чтобы избыточный газ проник в помещение со статуей Девы Марии лишь в самый последний момент. Факелы станут последним звеном в его безумном адском плане всеобщего разрушения.

И вот он откинулся на спинку кресла и стал ждать, пока газ наполнит большинство помещений нацистской станции. Стрелки на измерительных приборах скакнули в красные зоны, тогда Конрад полез под приборную панель и вырвал проводку. Совсем ни к чему, если вдруг сработает система сигнализации, предупреждая всех и каждого о грозящей опасности.

Из вентиляционного люка над головой донесся свист — это ледяной воздух врывался снаружи в помещение. Очевидно, то была специально разработанная еще в те давние времена система сигнализации, предупреждающая таких, как он, что происходит утечка газа.

Как раздражает этот звук!

Он поискал контрольную кнопку, не нашел, а потом сообразил, что можно выбраться отсюда через вентиляционные люки.

Приставил кресло к стене, встал на него и начал пробираться в вентиляционную шахту. И вскоре обнаружил источник проблемы — складная металлическая перегородка-воротца была открыта, что позволяло холодному воздуху просачиваться внутрь. Он прополз в воротца, потом толчком ноги захлопнул их, отсекая от вентиляционной шахты помещение, продолжавшее наполняться газом. И внезапно понял, что, решая эту проблему, он нашел выход отсюда. Теперь оставалось лишь ползти к свободе. Однако Конрад понимал, что медлить никак нельзя. Ведь очень скоро все сооружение, построенное нацистами, поглотит пламя, а все присутствующие в нем сгорят дотла.

Сумятица, полный хаос — вот что творилось в подземном зале судебных заседаний. Кливленд отчаянно сопротивлялся. Целая толпа охранников окружила Августа и других пленных, на тот случай, если те пытаются бежать. Иными словами, обстановка осложнялась. А потом произошло нечто невероятное.

Ничего подобного Август прежде никогда не видел. Из-под постамента статуи донесся свистящий звук. А потом со стены сорвался пылающий факел, ударил в статую, и она вспыхнула мгновенно, точно одинокое высокое дерево, пораженное молнией.

Дева загорелась. И это было только начало ада. За несколько секунд потолок превратился в круговерть оранжевых и красных всполохов. Факелы на стенах взрывались со страшной силой, осыпая тучами искр армию «Черных Фем». И скоро все кругом поглотило пламя.

В дыму и огне фрейсхоффен потеряли из вида Кливленда. Он бросился к Августу и развязал веревки. Затем они уже вдвоем поспешно принялись освобождать от пут остальных. И вскоре те тоже оказались на свободе.

Кругом царило смятение. Такое пламя нельзя было погасить. Члены «Черных Фем», конечно, боролись с огнем, но все их усилия были напрасны.

Айви взмахнула рукой.

— Сюда! За мной!

— У нас есть какой-то другой выход? — пробормотал Август, глядя на море огня, бушующего у него за спиной.

— Говорю вам, сюда, — ответила Айви, указывая на квадратную решетку в полу. Тут откуда-то сбоку выскочил и набросился на них солдат «Черных Фем». Айви нанесла ему резкий удар в солнечное сплетение, мужчина отлетел и безжизненно распростерся на полу.

— Быстрей! — крикнул Август и бросился вперед. Приподнял тяжелую металлическую крышку люка, и вот они по очереди начали спускаться вниз. Август лез последним и уже собрался было задвинуть крышку, как вдруг его ухватила за шиворот чья-то рука в шрамах. Тогда Август изо всей силы ударил крышкой по руке — раздался треск ломающихся костей пальцев. Рука исчезла, Август провалился в пустоту.

Впрочем, глубина колодца оказалась небольшой, всего несколько футов. Он услышал топот ног — это бывшие пленники бежали по туннелю, ответвлению от шахты. Август поспешил за ними в надежде, что дорога эта не кончится тупиком.

— Я увидела эту шахту на одной из последних распечаток данных, — пробормотала Айви, бегущая чуть впереди. — Думаю, предназначена для стока.

— Так мы в канализационной трубе?

— Ну да, что-то в этом роде. И если я права, она должна вывести нас наружу.