Чтение онлайн

«Коса» угнездилась прямо посреди невероятного скопления других ИФП. Ими был затянут по окружности весь берег впадины, зачем-то прозванной Чугунной. Водоем окаймляла практически голая бетонная площадка, помимо череды измененок и двух построек у самой кромки воды на ней ничего не было – лишь пыль и трещины.

Такого нарочито нагроможденного кольца фактически впритык соседствующих ИФП Реверс не видывал и даже не слышал, что такое возможно. Хотя да, в этой Зоне, куда он вернулся, могло появиться то, чего не существовало раньше.

Опять хищно рассекло воздух лезвие, мелькнувшее над макушкой. Реверс досчитал до полусотни и совершил очередной толчок. Пока все шло по плану. Вообще день уже клонился к вечеру. Распластанный сталкер, подтягивающий за собой рюкзаки, привязанные веревками к ногам, продвигающиеся соразмерно телу, преодолел уже метра три от края территории аномалии. Ну, ничего, и оставшиеся так же проползет. Тыхэсэнько, сказал бы Круглый, из которого даже зонное влияние не до конца вышибло самоощущение того, кем он в Зону когда-то явился и на каком языке думал.

Хотя нельзя думать об этом как о свершившемся… Не терять концентрацию. Выверять дистанцию, скрупулезно рассчитывать силу толчка. Малейшая ошибка: поторопился, тело рефлекторно дернулось, нервы сдали – прощай, сталкер Реверс, ты был годным бродягой, но помер неудачником.

День потрачен на путь до впадины. Прямо за Запретным Городом начинался довольно густой кустарник, Реверс прошел через него и уперся в бетонный забор, на удивление неповрежденный. Перебрался и очутился в лесу. Через лес пришлось пробираться с большим трудом. Видимо, лес там был еще до Посещения, а может, и нет – но если был, то теперь он одичал, разросся, древесные ветви сплелись, листва забила все щели… Ни ИФП, ни монстров Реверс там не встретил, но этот прорыв его зверски вымотал. Сквозь баррикады из веток приходилось прорубаться, словно в настоящих джунглях, к тому же внутри стояли несусветные жара и духота.

Казалось, с ножа Реверса теперь никогда не сойдут остатки древесного сока. Хотя утешало, что в деревьях присутствовал сок, это был живой лес. Несмотря на то что сталкер неоднократно останавливался в отчаянии, бросал проклятья, адресованные дебрям, в кои его занесло, пустил семьдесят семь потов – все это случилось в живой среде.

А сейчас он лежал посреди мертвой площадки, и «коса» была мертвая. Но чувствительная, с-сука, поэтому, чтобы ее, мертвый механизм смерти, не потревожить, Реверсу нужно было оставаться тенью. Напряжение мышц и нервов довели до того, что промелькнула мысль о том, чтобы остаться ночевать прямо тут и выспаться, все равно ведь лежит, но Реверс ее отверг, конечно, – во сне мог ненароком дернуться сильней, чем необходимо для того, чтобы уцелеть.

Там, в лесу, он неустанно работал, прокладывая себе путь. Здесь же, напротив, требовалось минимум физической активности. И неимоверный контроль над собой. Это выматывало страшней, чем адский труд.

По мере того как вечерело, становилось прохладней, а Реверс еще и лежал на бетоне, так что продрог до костей. Хотя ветра не ощущалось. Но это еще цветочки – конечности ужасно затекали, кости изнывали от внутренних нагрузок.

Реверс в итоге был изможден. Все события последних дней и ночей просто выжали его до капли. Непонятно, на каких вообще ресурсах еще держался организм. Охота, мутаволки, мертвый Горыныч, ходка, удар по голове, допрос с пристрастием, ходка, прелести пребывания в логове чмошников, вынужденная миссия и та квинтэссенция бреда, которая приключилась с ним в Городе, сплошняковый лес, «коса» эта, будь она неладна… Но надо ползти. Ничего больше не оставалось, как открывать в себе второе или двадцать второе дыхание, сжать кулаки и подвигать свое тело вперед. Не пуская в сознание ощущение, что он уже на грани, а следующее движение выбросит за грань…

Так прошел час. И еще час. И еще. Издевательски засияла яркими звездами ночь. Ничего лишнего, а ярко: точки звезд в космической черноте, белый свет Луны. Реверс изнывал – от жажды, бессилия, желания спать. Куда ни взглянешь, ничего не меняется, впереди маячит одна и та же одинаковая картинка, одинаково свистит «коса»… и эта одинаковость бесит больше всего. Постоянство давит на психику, испытывает ее. Кажется, время остановилось; кажется, ты ползешь, но ты не ползешь – как будто целый день пробыл в море на судне, а потом на суше ложишься в кровать, и твое тело ощущает, что волны качают его. На самом деле ты замер и уже реально сомневаешься, а продвигаешься ли вообще, и гложет опасение, что спасительной границы никогда не достичь…

Реверс вспомнил. Вспомнилось, как много лет назад, молодым бродягой, он так же полз, полз, подвергался невыносимым мучениям и едва ли не молился, чтобы это истязание поскорее закончилось… Он уже всерьез намеревался вскочить, чтобы «коса» мгновенно расправилась с ним и оборвала пытку. Однако какой-то внутренний не сломавшийся стержень не позволял ему этого сделать, вовремя остановил. Ни капли воды, ни крошки хлеба… Он не доползет. Умрет, но не от лезвия, а от нехватки сил. Лучше уж и не пытаться.

Слабак чертов, ползи!!!

Встрепенувшись, он вдруг представил Касатку. Ее серые глаза на какое-то время пробудили в нем отблески жизни. Он очнулся и обнаружил, что уже преодолел почти весь путь. И снова – отсчитывать промежутки, в нужный момент отталкиваться и смещаться на сантиметр. Сознание погружается в вязкую дрему, но Реверс прогоняет ее – это кажется фантастичным, невыносимым, но он двигается вперед, нечто не угасшее полыхает внутри и подталкивает его.

Не поддаваться! Он до крови искусывает губы и смыкает веки, чтобы не видеть опостылевшей картинки. Тело уже наизусть изучило, как и когда толкаться. Нестерпимым стало лежание на земле, нестерпимо стало вообще жить – бывают такие моменты, когда мучения невыносимы, когда хочется сдохнуть, лишь бы все прекратилось. Но он заставлял себя – по миллиметру, по кусочку. Не было сил даже дышать, не то что вскочить и подставиться под «косу», он лишь толкался, толкался на автопилоте омертвевшими ногами и руками. Другой бы уже давно сдался, но не он.

Он не мог позволить себе сдаться, не достигнув цели и не отдав долг.

По капле, по чуточке. Только так. Невозможный последний полуметрик. Последний… Вот, сейчас, доползти, и останется всего лишь дециметрик, маленький, незначительный дециметрик… Эх, если б можно было подняться и перешагнуть – за мгновение, даже не заметив!.. Какое это безразмерное счастье – просто шагать, а не ползти, выстрадав каждый оставшийся позади миллиметр… Он не ощущал шеи и конечностей. Призрачный свет луны рассеивал темноту, которая обволокла окружающее, и глаза уже не различали деталей. Реверс видел бетон, но не видел пыль – он слился с пылью, стал пылью на этом бетоне. Дыхание пропало, иссякло. Это был словно транс, постижение высшего. Тело человека растворилось – только душа его, превратившаяся в материальную точку, двигалась в пункт назначения. Только душа.

Душу невозможно остановить.

Он выполз.

Он за границей, и «коса» может махать сколько угодно, он убрался из-под ее власти.

Попытался подняться – не получается. Не вставая, трясущимися руками залезает в рюкзак, находит там что-то… и начинает жрать, остервенело жрать! Печенье проваливается в желудок, будто его и не было никогда, вода всасывается будто в воронку. Дурак, он не догадался покушать перед отправлением в ловушку! Но теперь-то еда в его безраздельной власти, это высшее из физических удовольствий, и он съест столько, сколько сможет, сожрет все до крошки, сожрет эту вкуснейшую на Земле пищу!..