Чтение онлайн

– Пока работа над книгой не закончена, ни одна живая душа не должна ее увидеть!

– В романе использован сюжет легенды о береговых разбойниках, какое совпадение!

Риан вздохнул, словно призывая себя к сдержанности. Какое тут может быть совпадение, если он приехал на остров именно для этого! Приехал, чтобы спокойно жить и работать. Впрочем, он очень надеется, что впоследствии так и будет.

Позиция Риана была такой четкой и ясной, что Люка и Мари ничуть не удивились, когда Морино представил им результат проделанной работы: писателя видели в кафе, когда они оказались запертыми в гроте, в ночь убийства Жильдаса Стефан сам отвел его в участок за хулиганство, в то время как Ферсена атаковали на берегу, Риан находился в Париже, а в ночь убийства Ива, Шанталь и Никола он ужинал в замке Керсенов, после чего помог Мари справиться с нашествием крабов.

Пришлось признать, что в каждом случае у писателя имелось твердое алиби. Досадно, ведь Риан на самом деле казался Ферсену идеальным кандидатом на роль убийцы. Что касается Мари, она испытала облегчение: судьба этого человека странным образом ее волновала.

Мари и Люка отвезли Риана в Ти Керн и долго смотрели, как он шел по песчаной косе в сторону маяка.

– Тридцать пять лет тюрьмы за неловкий удар – дорогая плата.

Люка посмотрел на нее с удивлением:

– А жизнь несчастного полицейского – не дорогая плата? Риан счастливо отделался: в те годы еще не была отменена смертная казнь.

Они направились к музею. В одном Мари и Люка придержи вались единого мнения: в центре загадки находилась легенда о береговых разбойниках, это подтверждалось тщательно проработанными манипуляциями преступника. Но зачем было приводить в действие столь сложный механизм?

– Убийца стремится вызвать страх, запугать, для него речь идет не просто об убийстве, но о возмездии, и он прямо об этом заявляет.

В пустынном зале музея они приступили к изучению деталей на посвященных легенде гравюрах. Береговые разбойники приканчивали уцелевших и запускали жадные руки в выброшенные на берег сундуки.

У них одновременно возникла мысль: грабители завладевали грузом – съестными припасами, оружием, серебром и золотом. Люка показал ей на картину, где был изображен раскрытый сундук с монетами и драгоценными изделиями из металла.

– Ну конечно же, была добыча! По сведениям, собранным Морино, Переки выстроили лаборатории через два года после кораблекрушения. Придется запросить региональную службу, пусть проверят их счета с тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года.

– В нашей семье не произошло никакого обогащения, – поспешила заметить Мари. – Строительство верфи развернулось спустя несколько лет, и то благодаря субсидиям Керсенов. Что касается отеля «Ируаз», то он появился еще позднее, когда мама выиграла в лотерею три миллиона франков.

– А Ле Бианы?

– Ивонна в шестидесятые годы была простой разносчицей хлеба, но, по слухам, она получила после смерти мужа и значительную страховую сумму.

– Все это нужно проверить.

Люка чувствовал, что Мари неспокойна. Наверное, она боялась узнать о своих родных что-то неприглядное. Он продолжил невозмутимым тоном:

– Не исключено, что есть и другие семьи, резко изменившие образ жизни после шестьдесят восьмого.

Она с благодарностью ему улыбнулась.

– Поговорю с родителями. И попробую выведать, с кем еще в ту пору водили компанию Ив, Жильдас и Лойк.

Люка подбросил ее до отеля. Мари увидела мать в кабинете брата, где та разбирала его вещи. Окна были раскрыты настежь. Прощаясь, Люка взял ее за руку:

– Будь осторожна. Что бы ни произошло, оставайся со мной на связи, ладно?

– Обещаю.

– Если с тобой что-нибудь случится, я этого не переживу. – Мари вспыхнула, покосившись в сторону матери. – Как трогательно! Можно подумать, тебе пятнадцать лет, – произнес он со смешком.

С сожалением выпустив ее руку, Ферсен сел в машину и сразу тронулся с места.

«Он прав», – подумала Мари. В присутствии матери она всегда чувствовала себя девчонкой и теряла всякую уверенность.

Жанна и словом не упрекнула ее за то, что она не уехала в Плимут, и вообще не заговорила с дочерью, деловито раскладывая по коробкам вещи Лойка. Подыскивая предлог для разговора, Мари принялась рассматривать фотографию, на которой Лойк был изображен в окружении Жильдаса, Ива и Кристиана. Последний держал в руке кубок. В ту пору мальчишкам было всего по двенадцать лет.

– Неразлучные друзья… Они ведь никогда не расставались, верно?

Мать молчала. Мари пошла напролом:

– Сколько их помню, они всегда были вместе. С кем еще они дружили в детстве?

Жанна обернулась, пронзив дочь ледяным взглядом.

– Ты явилась, чтобы продолжать свою грязную работу?

– Я хочу узнать, с кем играли мои братья, когда были детьми. Простой вопрос. Неужели он заслуживает такого агрессивного тона?

Она почти прокричала эти слова, обиженная поведением матери. Жанна отвернулась и продолжила работу, но замечание дочери заставило ее испытать что-то вроде угрызений совести.

– Я уж и не помню…

– Двадцатого мая тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года Лойк и Жильдас чуть не утонули в гроте. Им было чуть меньше двенадцати лет, разве мать может такое забыть?

Жанна, едва сдерживая гнев, произнесла:

– Напрасно ты сюда вернулась!

Удар был нанесен жестокий, но Мари не отступала:

– Признайся, ведь это ты взяла письмо Лойка, когда навещала меня в больнице. Отвечай: да или нет?

Жанна побледнела, как и ее дочь. Подняв подбородок, она указала ей на выход:

– Убирайся вон! Да закрой плотнее дверь! Сквозит!

В детстве, когда мать ее наказывала или бранила, Мари бежала искать утешения у отца. Милик никогда не противодействовал жене, но старался занять девочку какой-нибудь несложной работой, чтобы развеять ее плохое настроение. По выражению лица дочери Милик мог безошибочно определить, что у нее произошла размолвка с матерью. И на этот раз, когда Мари к нему пришла, он сразу попросил ее смотать только что починенную им сеть. Милик поговорил с Мари о том о сем и с готовностью ответил на вопросы, касающиеся детства ее братьев.