Чтение онлайн

Сначала было темно. Так темно, что было непонятно закрыты у меня глаза или открыты. Проконтролировать этот простой процесс, я тоже не могла. Постепенно начало светлеть. Но источника света, я не обнаружила, просто чернота стала прозрачной, и я обрела способность видеть. Психологиня снова превратилась в змееженщину с торчащими костями и гниющей плотью. Кот исчез. Жаль, он был очень милым.

– Не задавай вопросов,- шепнул мне на ухо Артём.

– Проходите, гости,- сказала бывшая психологиня,- Баюша, мой баньку вам натопил уже,- и показала рукой в сторону неведомо откуда взявшейся двери.

Мы с Артёмом вошли в маленькое помещение с лавкой и разделись сложив вещи на эту самую лавку. Предбанник, догадалась я. Переступив порог парной, я увидела, что черный кот с энтузиазмом поливает из ковша раскалённые камни. Пар клубами поднимался к потолку. Единственным источником света были эти самые раскалённые камни.

– Благодарствуй, Баюн, дальше мы сами,- сказал Артём и забрал ковш у кота.

Я вспомнила бессмертную цитату из известного мультика: «Я сошла с ума! Какая досада!». Еще обидней было, то, что для Артёма было всё в порядке вещей! А мне рассказать, чтобы не волновалась, не судьба? Вот назло тебе не буду ничего спрашивать! Или буду… Вот же я попала!

Пар в бане был подобен парам соляной кислоты. Он разъедал кожу и резал глаза. У меня то и дело перехватывало дыхание, и я заходилась в кашле. Вот где были настоящие рвотные позывы, это вам не ФГДС потерпеть. Артём, тоже кашлял, но останавливал все мои попытки выбежать из парной. Кроме того, я потеряла, где находится дверь, через которую мы вошли. Нас несколько раз вырвало, и кишечник тоже не остался в стороне от такой агрессивной чистки организма. Все вышедшие из наших желудочно-кишечных трактов продукты тут же растворялись в едком паре. Потом пошли в ход веники. Меня никогда не пороли. Особенно розгами. Тем более я не ожидала такой подставы от Артёма. Было так больно, словно с меня сдирали кожу. А я, глупышка, над содранными коленями в детстве плакала. Я бы с удовольствием поорала на него как следует, закатила истерику, да и, вообще, эмоции хотелось выплеснуть, если бы не постоянный кашель. Наконец, открылась дверь, правда не с той стороны откуда мы вошли. Горячий пар начал уходить и повеяло свежестью. Я с резвостью лани кинулась в открывшийся ход, пока он не исчез, и от меня снова не убрали свежий воздух. Следом вышел Артём.

В предбаннике лежали две простыни и две длинные широкие рубахи. Наших вещей не было. На лавочке, выставив лапки вверх, лежал черный кот. Он приоткрыл один глаз, и наблюдал за нами. Как только мы надели рубахи, он спрыгнул с лавки и с достоинством пошагал к двери, которая, я надеюсь, вела из бани. Мы очутились на полянке. В нескольких шагах от бани был другой маленький домик, куда побежал кот. Мы пошли следом. Трава неприятно колола босые ноги. Войдя в дом, мы увидели маленькую комнатку. Половину комнаты занимала русская печь, в которой сейчас горел огонь. На оставшейся половине стоял накрытый стол и лавки.

– Прошу к столу,- услышала я глухой сиплый голос,- Отведайте мои хлеб-соль.

Около стола стояла пожилая женщина и наливала из кринки в глиняные кружки какое-то питьё. По правде сказать, пить очень хотелось.

– Спаси Бог за твои труды, бабушка,- сказал Артём и присел на лавку. Следом потянул меня. Он отломил кусок хлеба, густо посолил его и сунул мне в руки. Потом дал ложку и придвинул миску с какой-то похлёбкой. Я осторожно пригубила кружку с питьём. Вы когда-нибудь пили кипяток и закусывали его горящими углями? Нет? Я тоже нет. До этого мгновенья. Едва я попыталась всё это выплюнуть напоролась на зверский рык Артёма.

– А ну всё съешь!

От неожиданности я всё проглотила. Ах, вот мы как запели! Буря негодования захлестнула моё сознание. Он еще и орет на меня?

– Милая,- уже мягче сказал он,- не противься. Так надо. Это еда другого мира, поэтому она нам не нравиться. Мы должны слиться с ним, и это одна из частей этого проникновения туда. Потерпи и станет легче.

Ну вот! Я удостоилась хоть крупицы информации. А сразу всё объяснить нельзя было? Хотя, как такое объяснишь? Пока сам это не пройдёшь и не поверишь, что бывает такое.

Я с обреченностью, приговоренного к казни взяла ложку, и начала маленькими порциями заталкивать еду в себя. К концу нашей трапезы, я уже научилась терпеть отвратительный вкус еды и питья.

После еды, поблагодарив хозяйку, мы отправились спать на лежанку печи. Я уже не высказывала ропота, когда мне пришлось улечься на постель, которая, по ощущениям, была похожа на доску с гвоздями у йогов, и укрыться одеялом, будто сшитым из иголок ёжиков. Самое обидное, что ерзая и пытаясь найти местечко поудобнее, я только кололась и царапалась, но удобного места не находила. Кроме того на печи было ужасно жарко и я вся покрылась испариной. Антон, видимо устав от моих метаний, крепко прижал меня к себе, и я почти взобравшись на него, наконец, забылась сном.

Я понимала, что сплю. Но, в то же время, не признавала это сном. Я находилась в прозрачном круге, который переливался сиренево-голубими-белыми-розовыми цветами. Словно живые краски они выходили друг из друга и снова сливались, непрерывно перетекая из одного цвета в другой. Внутри этой сферы была поляна с большим красивым дубом в центре. Дуб тоже переливался сиренево-розово-белыми цветами. И весь он был воздушный, как будто сотканный из летящих снежинок. Было ощущение монументальности и надежности и одновременно воздушного полёта. На поляне росла трава таких же оттенков как дуб и сфера. Вокруг дуба водили хоровод женщины разных возрастов. Там были сухонькие старушки, женщины средних лет, роскошные по своей красоте девицы и грудные младенцы, которых несли на руках. Они звали меня к себе. Я не понимала, зачем мне быть с ними. Снаружи сферы меня тоже звали. Я подлетела (?) к границе сферы и заглянула наружу. За пределами сферы была чернота. Кое-где, вдали светились другие звёзды такого же цвета как «наша» сфера. Я точно знала, что сфера наша и я здесь своя. Меня звала маленькая звездочка. Она горела едва терпимым сиреневым огнём.

– Иди ко мне, любимая,- говорила мне звездочка.

– Кто ты? Я тебя не знаю.

– Милая, это я, твой возлюбленный. Ты не помнишь меня?

– Нет, не помню. Я не знаю кто ты. Но я хочу, чтобы ты остался со мной, ты мне нравишься.

– Я не могу перейти к тебе. Это твой род.

– Что это значит, мой род?

– Мы можем соединиться только родившись. Или я перейду в твой род, или ты перейдёшь в мой род. Тогда мы будем вместе.

– Что значит «родившись»? Нет. Я не могу, я боюсь.

– Не бойся милая, мы будем вместе.

– Нет,- упиралась я,- там страшно. И больно. Я не хочу. Иди ты ко мне.

– Не могу, милая. Выйди, не бойся.

Я почувствовала, будто мягкая ладошка погладила меня.

– Идём, идём, моя любовь…- уговаривала меня звёздочка.

– Мне страшно,- хныкала я.

– Я защищу тебя, родная…

Для меня было немыслимо вернуться обратно в хоровод вокруг дуба и остаться одной, без этой яркой звёздочки. Я собралась с силами и шагнула за пределы прозрачной сферы. Меня окутало любовью и негой.