Чтение онлайн

Она не всплывает, вода слишком холодная.

Ну, давай, всплывай, давай же.

Но тут ее голова показывается из воды, и она начинает плыть.

Прочь от берега.

Еще хуже.

Я даже не тружусь надеть брюки. Выбегаю в полотенце, вниз по главной лестнице замка и на улицу, к берегу. Все это время я не вижу ее и боюсь, что происходит сейчас, когда я не могу наблюдать за ней. У меня перед глазами стоит ее тело, лежащее на воде, бледное и безжизненное, волосы кружатся вокруг нее, как красные водоросли.

Бегу за угол замка и наконец вижу воду. Автоматически осматриваю береговую линию и, когда не вижу Джессику, на меня накатывает тошнота. Меня научили не паниковать, но никогда не готовили к кому-то вроде Джессики.

Затем я вижу крошечную голову на расстоянии, по крайней мере, в сотне футов от меня. Должно быть, она плыла очень быстро.

— Джессика! — кричу я, размахивая руками, пока бегу к береговой линии, скалы жалят мои босые ноги.

Она не отвечает. Она настолько далеко, что я не знаю, вижу ли ее лицо или затылок. Но понимаю, что ее голова начинает уходить под воду. Какой бы адреналин не был у нее в начале, она начинает слабеть.

Выбора нет. Я даже не думаю. Просто срываю полотенце и направляюсь в воду.

Вскрикиваю, потрясенный, когда мои ноги оказываются в воде, и не из-за острых краев, а от сильного холода. Ощущения такие, словно я хожу по кубикам льда. Но это не имеет значения. Нет времени даже чувствовать. Я вхожу по бедра, пока камни не сменяются мягким песком, а затем оказываюсь полностью в воде.

Вода - это нож. Один большой холодный нож, прорезающий свой путь сквозь меня. Мои легкие горят, сердце практически замирает, мысли замерзают. На одну ужасную секунду холод овладевает мной, и я сделаю все, что он мне скажет.

Затем я прихожу в себя.

Трудности не страшат.

Пришло время доказать это.

Я начинаю плыть, ворча сквозь ошеломляющую боль. Руки и ноги работают в ускоренном темпе, пока я плыву за Джессикой. Я делаю все легко, не прилагая особых усилий, хотя знаю, это потому, что больше не чувствую ног. Что многое облегчает.

Я приближаюсь, пытаясь следить за ней, пока усиленно гребу, чтобы убедиться, что она не тонет. Я не знаю, что бы я сделал, если бы она оказалась под водой. Погрузился бы под воду, чтобы найти ее, даже если мне придется делать это вечность.

Но она все еще там, и когда я наконец оказываюсь рядом, она начинает медленно уходить под воду.

— Джессика, — задыхаюсь я, легким не хватает воздуха. Я хватаю ее и тяну к себе. — Джессика.

Она едва ли понимает меня и ничего не говорит. Глаза остекленевшие, не сфокусированы, кожа бледнее, чем обычно.

Я быстро оглядываюсь в сторону берега. Замок кажется невероятно далеким. Понятия не имею, как я справлюсь. Но я должен.

Затаскиваю ее себе на спину, оборачивая ее руки вокруг своей шеи.

— Пожалуйста, держись, — говорю ей, пытаясь плыть.

Она делает то, что я прошу, она ослабла.

— Я пыталась увидеть, — бормочет она, ее голова лежит на моей спине. — Пыталась узнать, может там есть что-то лучшее.

Из-за безнадежности в ее голосе я едва ли предаю значения ее словам. Но все же они жалят меня, попадая в больное место.

Какое-то время я не уверен, что способен на это. Я сильный. Мне приходилось проходить безумные тесты на выносливость, и даже, если мое тело уже не та машина, каким оно было в армии, я знаю, что способен на большее, чем среднестатический качок в спортзале.

Но сейчас все по-другому. Сейчас мое тело работает на износ, задействуя каждую частичку. Это сложная задача, которую, кажется, невозможно преодолеть, тем более, что замок, кажется, не приближается, как быстро бы я не плыл со своим драгоценным грузом.

Затем, наконец, я вижу его.

Каменные стены маячат передо мной, ноги касаются берега, хотя я ничего не чувствую. Я почти падаю, камни впиваются в руки и колени, но мне удается вытащить Джессику.

Оказавшись на траве, я тут же укутываю ее в полотенце и продолжаю нести внутрь, держа ее на руках. Я голый, почти синий, но это не имеет значения.

Каким-то образом нам удается подняться по лестнице незамеченными. Или, может быть, они видят нас, но слишком боятся привлекать внимание, рискуя сделать что-то не так. Я знаю, первое, что мы сделаем утром, уберемся, нахрен, отсюда.

Но когда я осторожно опускаю Джессику на кровать, меня поражает ужасная мысль, что я был в нескольких секундах от того, чтобы больше не было никакого другого утра для нас. Еще бы одна лишняя минута в душе, еще одна секунда раздумий, бежать ли за ней, и она бы утонула.

Я быстро укутываю ее в одеяла, моя подготовка пригодилась. Хотя в Афганистане я не имел дело с переохлаждением, риск все еще был, учитывая, насколько холодно там, в горах.

Хотя сейчас все не так уж экстремально, поэтому, после того, как она укрыта так, что не может двигаться, я ставлю чайник и делаю ей чай. Как только она начинает немного согреваться, я меняю одеяла на ее одежду, которую повесил на батарею, чтобы нагреть, и сухие простыни из шкафа.

А затем, конечно же, занимаюсь собой. Легко игнорировать симптомы и просто сосредоточиться на ней, но без меня рядом, она бы не справилась. Я быстро переодеваюсь в сухую, чистую одежду, натягивая столько, сколько могу, и устраиваюсь в постели рядом с ней с горячим чаем для нее. Как бы соблазнительна не была мысль о горячем душе, я знаю, что, если приму его, организм будет слишком шокирован. Все необходимо делать медленно и постепенно.

— Кейр, — шепчет Джессика рядом со мной. Я смотрю на нее, ее лицо едва выглядывает из-под простыней.

— Да, Рыжик?

— Что находится на дне моря?

Задавая такой вопрос, она говорит, словно маленькая девочка.

— Смерть, — отвечаю ей. — И тебя там нет.

Воздух между нами, кажется, сгущается, пауза или, может быть, просто вечное молчание. Если у нее и есть что сказать на это, она не отвечает.