Чтение онлайн

Так вот. В рамках международного разделения труда, применительно к медицине, у нас есть свои ниши. Хотя бы и кардиохирургия. Но даже там последнее слово в имплантах сказано не нами: наши классные хирурги делают классные операции чужими материалами и на чужом оборудовании. Более того. Чтобы сертифицировать оборудование в стране, знаешь, сколько нужно времени?

– Сколько?

– А порой и до трёх лет. А сколько времени нужно, чтоб его разработать, «довести» и подготовить под ключ к сертификационным испытаниям? То-то и оно. А сколько денег? Это – целая индустрия, в которой мы не то что аутсайдеры. Мы вообще не участвуем.

– Это как идёт чемпионат по плаванию, а наша страна не приехала в нём участвовать?

– Да. Можно и так сказать, – смеется Стеклов. – Какое-то время мы ещё «проедем» на инерции предыдущей подготовки. Но через несколько чемпионатов мы отстанем и в методиках подготовки пловцов, и в методике подготовки тренеров, и бассейны – если этой аналогией пользоваться – износятся и закроются. А новых бассейнов мы не строим. И открыто заявляем, что строить не на что. Так что, опять же пользуясь твоим языком, если ты хочешь быть в десятке лучших пловцов мира, тебе нужно переходить из сборной Танзании в другую страну – туда, где хотя бы есть бассейны и вода в них.

– Кажется, понял…

– Саня, я очень рад тебя видеть, но мне пора. У тебя сейчас каникулы?

– Да.

– Ты когда занят на своей мойке? Вернее, когда свободен бываешь? В конце недели в Новой Клинике (она так и называется – НОВАЯ КЛИНИКА) будет пациентка. Я тебя заранее извещу. Пожалуйста, подойди посмотреть. Пока без подробностей, но это может быть полезно абсолютно всем, включая тебя. Могу на тебя рассчитывать?

Стеклов после того случая с конфликтом интересов не обращался. Вероятно, обиделся.

С лёгким сердцем говорю:

– Конечно. И это… извините за тот раз. Я понимаю, что неправильно было не приехать к вам. Но так же неправильно было бы не сделать работу там. Я просто слишком молодой, и пока не научился делать так, чтобы никого не подводить.

– Проехали. – Стеклов «расцветает» внутри, но это вижу только я.

Сегодня в бассейне вся сборная плывёт «на досках» шесть километров: ложишься руками на специальную плавательную доску и гребёшь километр только ногами. Потом – только руками (доска между щиколоток). И так по кругу.

Не знаю, что развивает такое упражнение, но выполняю дисциплинированно. Плыть скучно. Рядом на дорожке гребёт Ануш – высокая черноволосая перворазрядница на год старше меня. Она сегодня весь день кислая, вытаскиваю её на откровенность. Она вначале отмалчивается, потом признаётся:

– Да есть проблема. Позавчера столкнулась в кафе с одноклассником. Случайно залила ему новый планшет. Сегодня надо или отдать отремонтированный, или купить новый. В ремонте сказали – не подлежит. А Колька давно клинья подбивал, и тут ему такая возможность…

Она не договаривает. Додумываю самостоятельно варианты развития событий и неожиданно даже для себя предлагаю:

– Давай сходим пообщаться с ним вместе?

– А что это даст? – продолжает давить унынием она.

– Ань, ну ты девочка. Вопрос явно не тот, чтоб ты сама с ним разобралась – сама ж говоришь. Я всё-таки противоположного пола. Что ты теряешь?

– Сань, только ты не обижайся. Ты ж на год младше, ну что изменится?

Ну да. В этом возрасте год разницы – повод для сомнений.

– А тебе есть что терять? – размышляю вслух. – Всё равно ты сама считаешь, что уже «попала». Своих вариантов у тебя нет. То, что ты плаваешь за область – ни для кого не секрет. Ну, мало ли почему ты идёшь по улице вместе с товарищем по команде?

– Ну ладно, валяй, – уныло тянет она, – после бассейна идём в ПЛАЗУ.

В ПЛАЗЕ сразу подымаемся на фудкорт – есть после пяти километров лично мне хочется неимоверно. Ей тоже.

Фудкорт – большой круглый балкон на втором этаже, по окружности которого расположены различные мини-рестораны: мексиканская кухня, японская, китайская и ещё куча всего. Сажаю её в центре балкона, сам иду по кругу с подносом и через минуту ставлю на стол два супа-мисо, большую пиццу «Четыре сезона», салаты, по две порции хосомаки с угрём и по одной – с лососем.

По мере насыщения её настроение меняет градус с резко минорного на относительно мажорное.

Планшет я посмотрел: дешёвое китайское изделие с низким индексом надёжности. Действительно ремонту не подлежит: замена платы в кустарных условиях будет стоить столько, сколько новый планшет в заводских.

Когда мы почти доедаем, появляется хозяин планшета:

– Добрый день. Аня, ты решила?

Она напрягается и резко краснеет. Я уже принял решение, потому пользуюсь паузой:

– Сколько стоит этот планшет? Отремонтировать старый точно не получится.

По парню без всякой эмпатии видно, что он рассчитывал на радикально иной сценарий, и пауза повисает второй раз. Кладу руку на спортивное женское бедро слева от себя и молча смотрю на него. Женское бедро не сопротивляется.

– Сто пятьдесят долларов, – закругляет паузу хозяин планшета.

Молча встаю, подымаю с пола свою сумку со всеми спортивными причиндалами, достаю из бокового кармашка бумажник, отсчитываю полагающееся количество:

– По курсу нашими. Пойдёт? Либо можем прогуляться до обменника.

– Пойдёт, без проблем, – удивлённо пялится на меня Коля, но потом всё же берёт себя в руки и, скомканно попрощавшись, удаляется.

Из ПЛАЗЫ идём пешком. Настроение Ануш – как маятник, уже в эйфории.

– А откуда у тебя столько денег? Тебе родители сказали что-то купить? Я тебе на ближайших соревнованиях с суточных отдам. Спасибо большое, что выручил, не ожидала. Честно.

– Ну, во-первых, я работаю, у меня есть свои деньги. Во-вторых, родители тоже присылают (умалчиваю, что к бабке с дедом давно за деньгами не езжу). Так что – не парься…