Чтение онлайн

– А ребёнок?

– Оставила дома, с открытой настежь дверью.

– Как быстро приехала скорая помощь? Он потерял много крови? Что с пальцами? – допытывался Глеб.

– Быстро. Очень быстро. Нас отвезли в травматологический центр… обработали раны… где-то подшили, что-то лейкопластырем стянули. Андрюшеньке поставили обезболивающий укол.

– Когда на приём к доктору, мама? – ещё находясь в шоке, уточняла я.

– К врачу на перевязку завтра в поликлинику по месту жительства. Вот направление, Ириша.

– Надеюсь, что нервы не задеты. Иначе пожизненная частичная потеря чувствительности будет, мама.

– Как же так? – вопрошал Глеб. – Мы на вас надеялись. Ну почему ребёнка нельзя оставлять на бабушек?!

– Успокойся, Глеб, до свадьбы заживёт. Андрей у нас мужественный солдатик. Вот вырастет, генералом станет, таким же отважным, как маршал СССР Ерёменко Андрей Иванович, – нацеловывая ребёнка в щёчки и заплаканные покрасневшие глазки, успокаивала я не то мужа, не то маму, а то ли себя.

– Завтра поедем к хирургу в детскую поликлинику и послушаем, что скажут доктора. Впору страховать жизнь ребёнка. Травмы его просто преследуют по пятам.

– Ну, нам пора, мама, не волнуйся так. Береги себя. Всё образуется.

Мы двигались на автомобиле в сторону дома, а я размышляла, что любые ситуации, травмы, ушибы даются нам не просто так, а как сигнал свыше. Нужно оптимистично смотреть на такие травмы, – просто верить, что это меньшее зло, что Ангел-хранитель уберёг нашего сына от более страшного испытания.

И вот наступил момент взросления, когда Андрей в год и четыре месяца был передан на воспитание в руки настоящих профессионалов – воспитателей детских яслей. Территория детского учреждения находилась прямо во дворе нашего дома. Мы даже могли наблюдать своего ребёнка на прогулке. Он начал лапотать всё больше и больше новых слов, находясь в социуме среди таких же малышей. Но первое слово, которое произнёс Андрюша, было не «мама» и «папа», это было слово «деда». Этим своим поступком он заслужил огромный авторитет отца Глеба.

Вечером, забирая сына из яслей, я выслушала восторг воспитательницы.

– Понимаете, детки ещё такие маленькие, молчаливые. И вдруг сегодня я вижу, кто-то уронил на пол носовой платочек. Я спросила: «Ребятишки, чей это платок?» Среди общей тишины раздался то ли вопрос, то ли ответ от Андрея: «Где? Да».

– А может быть, он произнёс: «Деда»? Неделю уже произносит одно и то же первое слово. Ждём, когда скажет «мама».

Папа у Андрея военный. Сынок с гордостью смотрит на своего отца. Он любит играть с его военным ремнём.

Вот как-то выдали супругу новое военное обмундирование, он и подарил Андрею старый ремешок с солдатской бляхой со звездой, подогнав длину по размерчику. Сыну уже исполнилось три года.

Январским утром я повела малыша в детский садик, торжественно затянув пальтишко военным ремнём.

Ремешок очень заинтересовал мальчишек в ясельной группе. Собирая ребятишек на прогулку, воспитатель не успела подпоясать моего ребёнка, и с ремнём в руках он с Ваней Лагуточкиным первым вышел на крыльцо.

– Дай ремень посмотреть! – требовал Ванечка.

– Не дам! Это мой! Мне папа подарил, – вцепился в свою собственность сын.

– Отдай, жадина! – рвал из рук ремень лучший друг.

– Не трогай! – дорожа имуществом, вопил Андрей.

Вдруг кожаный солдатский ремень выскользнул из рук друга. Иван от неожиданности отшатнулся, и железная бляха-застёжка со свистом опустилась на переносицу Андрюши, рассекая нос.

Подоспевшая с остальными детками воспитатель застала этот кульминационный момент: перебитый нос, который стал на глазах распухать и хлынувшее море крови из носовой перегородки.

Штатная медсестра детского садика очень профессионально оказала первую медицинскую помощь, скрепив рассечённую кожу на переносице лейкопластырем, заткнув стерильными ватными тампонами ноздри малыша и приложив лёд к месту ушиба. Андрюшу попросили полежать на спинке и подождать маму.

Мне позвонили на работу и сообщили о несчастном случае. Отпросившись у шефа, я выехала, чтобы увидеть и забрать сыночка пораньше. Благо, что сегодня на календаре пятница и за выходные можно отлежаться и, при необходимости, поехать к хирургу.

Андрей выбежал в раздевалку, обрадовавшись, что мама забирает его раньше всех детей.

«Слава господу! – подумала я. – Он уже не плачет. Всё будет хорошо. Нужно убрать солдатский ремень пока подальше с его глаз… Опасная вещица оказалась для ребёнка».

И ещё я поняла, что мой сын унаследовал от меня способность получать травматизм. Я сама перенесла столько травм, сколько вам и не снилось.

В год засунула большой пальчик левой руки в дверной проём. Дверь толкнули по незнанию, и в результате я лишилась ногтя. Потом правда ноготь вырос, но он был очень толстый и уродливый, и кардинально отличался от ногтевой пластины на большом пальце правой руки.

В три годика я слетела с качелей, и они ударили меня с размаху в лоб над бровью. В больнице наложили швы, которые украшают, конечно, только мужчин.

После приобретения этих двух уродливых примет я горестно говорила подружкам во дворе дома:

– Я не представляю, кто меня полюбит?! Так ужасен этот загибающийся коготь на пальце и шрам на лбу!

– Не парься, Ира, будешь делать маникюрчик и закрывать лоб чёлочкой.

Травмы в моей жизни следовали каскадом одна за другой: перелом указательного пальца при подаче волейбольного мяча; перелом правой ноги при спуске на лыжах со снежной горы на уроке физкультуры; перелом левой ноги во время проведения командной игры «Мы идём на вы!»; ранение правого глаза металлической пулькой, выпущенной из рогатки моим одноклассником, с последующим снижением зрения уже через полгода; сотрясение мозга на катке при падении на лёд; укус осы за губу, проявившийся не только в жуткой боли, но и в аллергии на осиный яд до головокружения и тошноты; термический ожог бульоном одной десятой поверхности кожного покрова, выплеснутым из взорвавшейся скороварки.