Доктор VIRUS

«Who is the Doctor VIRUS»? [1] – эта тема уже несколько дней волновала жителей Тюмени.

Местные газеты и интернет пестрили заголовками: «Избит врач-хирург на рабочем месте!»; «В больнице хирурга избили до потери сознания…»; «Новые подробности громкого дела об избиении хирурга…»

Именно сегодня, десятого июля, ранним утром Ангел-хранитель толкнул меня позвонить сыну.

За время моего переезда на работу в Нижний Новгород звонки с сыном, живущим в Сибири, становились всё реже. Мальчик вырос, у него теперь своя взрослая жизнь…

Пальцы машинально, не задумываясь, отстучали одиннадцать цифр номера мобильного телефона. Андрей снял трубку.

– Привет, сынок, как у тебя дела?

– Привет, мам, – услышала я слабый, какой-то безжизненный голос Андрея. – Сейчас уже хорошо. Я наконец пришёл в сознание.

– Как?! Что с тобой?

– Меня везут на каталке на обследование.

– Но что произошло?!

– На меня только что напал родственник пациента и избил. Скорей всего, сотрясение мозга. Я не могу сейчас говорить, мама. Свяжемся позже.

Разговор с сыном не на шутку обеспокоил меня.

В моей голове, как калейдоскоп, прокручивались сотни невероятных ситуаций из той полосы, которую принято называть в народе «чёрной»; историй, которые уже успел «огрести» за свою жизнь мой сынок.

Неприятности для него начались даже раньше, чем он появился на свет.

В День Святого Валентина, когда я ещё не уловила, что беременна, у меня в руках взорвалась скороварка с кипящим бульоном. Сорвало крышку, кусок мяса на кости взлетел к потолку, оставив там жирный след, а кипящий бульон выплеснуло в мою сторону. От страшной боли в панике я заскочила в ванну, под холодный душ, и моя кожа вместе с одеждой чулком снялась на груди, животе и на ногах. Всего десять процентов поверхности тела подверглось термическому ожогу.

В ожоговом центре, куда меня доставила карета скорой помощи, всё внимание врачей в приёмном отделении было приковано к экрану телевизора. Шла прямая трансляция из Москвы о проходящих похоронах Юрия Владимировича Андропова.

Наконец, и я была удостоена вниманием.

– Оформляйтесь на госпитализацию.

– Что вы?! Мне никак нельзя в больницу. У меня завтра экзамен по высшей математике. Я на сессии.

– Да у вас сейчас температура подскочит! Какой экзамен! Вам без одежды нужно ходить, а вы шубу опять на себя накидываете.

– И всё-таки я пойду на экзамен! – настаивала я на своём.

– Разговор окончен. Подпишите бумагу об отказе от госпитализации и свободны!

Врачи покинули приёмное отделение, а сердобольная санитарка подала мне свою железную кружку.

– Держи, доченька.

– Что это такое вонючее?

– Мазь Вишневского. Это первое и лучшее средство при ожогах.

– Благодарю вас. Я побегу. Не знаю, правда, как доберусь домой. Денег на проезд не взяла.

– Кружку не забудь потом вернуть, – вдогонку крикнула моя фея.

На улице меня сковало крепким морозцем. Кружка сначала даже начала прилипать к пальцам, поскольку варежки остались дома. Но я упрямо двигалась в поликлинику, к хирургу. Через час я уже была на приёме у врача.

– Вы пришли не по адресу, Ирина.

– Почему? Разве вы не окажете мне первую помощь? Я впервые в такой ситуации…

– Отправляйтесь в травматологию.

Значит, ещё около трёх остановок пешком по морозу в тяжёлой одежде, которая давит на ожоги, на порванную кожу…

В городской «травме» мне провели экстренную вакцинацию прививки от столбняка, первый укол поставлен был под лопатку, а через некоторое время, второй в живот. Вот тут-то и наступило просветление.

– Доктор, у меня задержка месячных на неделю. Возможно, я беременна.

– Раньше нужно было говорить. Прививки от столбняка беременным запрещены.

Наступил вечер. Из травмопункта супруг забрал свою лягушку-путешественницу с подпалённой кожей уже на машине.

Ночью температура тела достигла сорока градусов. Но я была мужественной девочкой и, обмазавшись мазью, приклеив на ожоги полиэтиленовые мешочки, отправилась на письменный экзамен по «вышке». В зачётке за все четыре предмета на зимней сессии появились отметки «отлично».

Ну как в одном человеке – во мне, уживаются безумная неосторожность и наличие серого вещества в виде ума при сдаче экзаменов? Это до сих пор остаётся для меня загадкой…

Залечив раны от ожогов, в конце зимы я отправилась кататься на лыжах. Пока лыжня петляла по ровной поверхности, опасности для будущего ребёнка не возникало, но нечистая потянула меня скатиться с высокого трамплина.

Я стремительно лечу с горы вниз, рассекая на скорости потоки воздуха и «БАЦ»! Моя правая лыжа цепляет какую-то кочку, а я лечу кувырком уже с поломанной лыжей вниз, под обрыв. Очнулась и поняла, что со всего размаха воткнулась в землю животом и лицом.

«Бедный мой ребёночек», – поглаживая ушибленный животик, постанывая, на одной лыже, добиралась я домой.

Пришла весна.

Днём солнце растапливает остатки снега и льда, а ночью всё снова подмораживает. Сегодня мой любимый праздник – День космонавтики. Я бегу на работу, немного опаздываю, а делать этого категорически не люблю, и на площадке перед входом в офис я неудачно поскальзываюсь и брякаюсь на спину плашмя, отбивая пятую точку до хруста.

«Какая боль», – думала я, скользя, как корова на льду, и удачно заползая в офис на коленках.

– Когда эта мамаша перестанет меня пугать своими падениями, – дрожа, подумало дитё.

К обеду начались страшные боли в животе. Ребёнок начал рваться наружу на тринадцатой неделе беременности. Открылось кровотечение. Врачам с трудом удалось спасти беременность, хотя они уже настойчиво отговаривали меня от неё…

Я тряхнула головой, стараясь отогнать неприятные воспоминания, которые подсовывали мне новые и новые ужастики вынашивания моей беременности.

В дальнейшем сын продолжил приобретать жизненный опыт, попадая в не менее жуткие истории.