Чтение онлайн

– Мы мифам не верим, но есть обстоятельства, когда в интересах пролетарского дела надо создавать легенды, - Коба Нариману говорит.
– Я читал имена бакинских коммунаров. Случай свел их, большевиков, эсеров, меньшевиков, дашнаков, беспартийных. Комиссары - это вы, который жив, Надя Колесникова жива, даже Микоян, хотя комиссаром не был, я имею в виду его заслуги, но зато какой букет интернациональный эти расстрелянные товарищи, даже латыш Берг, грек Метакса, ну и евреи тоже, а главное - мы, кавказцы, много армян, это понятно, народ подвижный,- заглянул в список, - братья Амиряны, Корганов, Авакян, Борян, Костандян, Осепянц...
– запнулся.

– Шаумян еще,- Нариман подсказал.

– Да, конечно, он главный...
– Нариман знал: Коба недолюбливал Шаумяна. И тут же: - А грузин и тюрок... хотя какие вы тюрки? (молчит Нариманов). Называетесь мусульманами, для армян вы туркес, или турки, для отсталых моих грузин татары, унифицироваться вам надо, вы, по моему разумению, азербайджанцы!
– Много лет спустя так и назовут, при паспортизации, ибо приказ, исходит из уст человека, который к тому времени уже четвертый профиль, но у троих, Маркса, Энгельса и Ленина, головы полумесяцем, усечены как бы, а он - полная луна.

– ... Грузин и вас, азербайджанцев, в комиссарах по двое, такова реальность, один, правда, подкачал, Азизбеков, карты нам бек путает, можно, конечно, срезать-отрубить, а? Азизов звучит неплохо, ну да Аллах с ним! Но, в первую голову, особо подчеркнуть, - русские, нация ведущая!

МИФЫ, или СМЕШЕНИЕ КРОВЕЙ: ТУРАНСКОЙ, ПЕРСИДСКОЙ, АГВАНСКОЙ, ИНДИЙЦЫ ТОЖЕ! И РУССКИЕ! ДАЖЕ АРМЯНЕ?! КТО-ТО ЕЩЕ?

Сожженные книги! Изданы, мол, арабскими буквами - рассадники мракобесия!.. Это могли быть стихи Сабира, лирика Вагифа, комедии Мирзы Фатали! Успел, настоял, чтоб увековечили память Сабира - в день десятилетия со дня смерти заложили сад имени поэта и соорудили памятник у Крепостной стены.

Грабеж ханских имений: сады уничтожены, библиотеки сожжены, картины изодрали, бросив в костер, топорами изрубили все, что напоминало о барстве, не пощадили даже рояль.

А самосуды?

Тюрьмы переполнены. Баиловская, где томились революционеры, снова набита сверх всякой меры, каждого, кто подозрителен, бросают за решетку. И это - социализм, за который проливали кровь? Превратить Баку в тюрьму этого вы хотите?

Помню, говорили: возьмем сначала в руки власть и тогда установим на земле рай. А посмотришь - сменилась лишь вывеска.

Сначала состоятельных домохозяев грабят красноармейцы, реквизиция, потом бедняки...
– может, довольно?

– Но советизация здесь еще далеко не завершена,- это Саркис Нариману, не упрек, а констатация, и в поддержку ему Ломинадзе:

– В Москве и Петрограде никто из революционеров не задается вопросом, говорит, и ему согласно кивает, увы, наградил меня Всевышний сверхчуткостью, и слышу даже, кто о чём шепчется, какие кидает на меня взгляды, не дослушав, Кара Гейдар, будто только что прибыл из старой и новой столиц, готов засвидетельствовать в пользу Ломинадзе, - как производить обыск в доме того или иного купца или буржуа, и наш Баку в ряду пролетарских центров не может явиться исключением. А что до тюрок-магометан, которые толпами идут к вам жаловаться, ибо никто из вас не знает их языка! особенно женщины, их рыдания разносятся по этажам ревкома...
– Развел руками, мол, ясно, кто они и с чем явились: нашли в революционной цепи слабое звено, нечего потакать обывателям, за дверь их, вас легко разжалобить, к тому же не выносите женских слёз!

– Но обыски на женской половине! Мусульмане доведены до отчаяния бесконечными реквизициями, конфискациями, эти уплотнения квартир, против которых... (шум в зале, не слышно), что совершенно противоречит бытовому укладу народа и рассматривается как тяжкое оскорбление вековых обычаев.

– Мы реквизировали двести пудов серебра, десять пудов золота, ковров несколько тыщ забрали, не счесть золотых колец, и все это для нужд революции!

– Срывать с ушей жен серьги и кичиться, что революционный акт!

У нападающего речь убедительна, не то, что мой лепет, заранее аргумент припасен, заманит простака и ударит:

– Жен, добавьте, буржуа! (Без стенограммы)

– ...считали бы полезным, - текст скоро телеграфом пойдет в Москву, пребывание в Баку высокоавторитетного товарища Сталина для руководства политикой на Востоке (пусть рассудит). Но на каждый чих (услышал впервые, полюбилась поговорка) не наздравствуешься.

На трибуне Сталин, не спешит, ищет, каким емким словом ударить, чтоб ядром подавились:

– ...уметь раздеть буржуазию, честь вам и хвала, но вот-как подойти к вопросу практически, надо у русского пролетариата поучиться, потому и вас ругать надо, и старика,- в сторону Наримана,- похвалить не за что, иллюзия сердобольности. При этом не забудьте, что нам выгодно демонстрировать независимость Азербайджана, хотя действительной независимости для коммунистов быть не может. Подведем итоги: Серго, думаю, необходимо оставаться пока в Баку, приняв на себя общее руководство Азревкомом...- и уже отстукано на машинке, ремингтонировано, буквы напечатаны вкривь и вкось, постановление Пленума: Считать все положения, высказанные товарищем Сталиным, правильными и немедленно приступить к их осуществлению.

Кара Гейдар зачитывает (аплодисменты), одна мысль сверлит мозг: уговорить Сталина не забирать Мамед Эмина, такой крупный зверь попался, сколько охотился за ним... Дней пять прошло, как ворвался к Нариману и, ликуя, сообщил:

– Мамед Эмина арестовали!

Два события разом в одной географической точке, и оба - через запятую примечательные: то ли Кара Гейдар и впрямь обрадовать хочет Наримана, то ли что выпытать, и глаз косит.

– Рабочий клуб вашего имени в поселке Лагич открыли, там же арестовали Мамед Эмина. Молодец Ширвани!

– Как Ширвани?
– краска залила щеки.

– Будто не сами его посылали!

– С инспекцией - да, посылал.

– На ловца и зверь бежит! Ловец - это я, сижу в Шемахе и вдруг Мамед Эмина ко мне приводят. Вот так встреча!
– говорю ему, рука к кобуре тянется. Ширвани мне: В Баку,- говорит,- доставить надо, я и сам знаю, что надо.

– Надеюсь, помните о нашем разговоре.

– Каком?
– притворяется.- А... ну да, нет-нет, жив-невредим, скоро предстанет перед судом.

Так глупо попасться!.. Мамед Эмин сменил в Лагиче семнадцать домов, поселок - как на ладони, слухи пошли, решил - пора, хватит подвергать хозяев риску,- через местечко Кара Марьям, или Черная Мария, выбраться тайными тропами в Тифлис, столицу независимого государства. Не успели (он и провожатый), преодолев крутой спуск в глубокое ущелье, перебраться через некогда полноводную, ныне присмиревшую реку Кирдман на тот берег, как столкнулись с конниками новой власти, и его узнал Ширвани, доверенное лицо Наримана,- на радость Кара Гейдару!