Чтение онлайн

— Это просто пример нашей с вами Системы, который бросился в глаза лично мне. — Продолжаю. — Я здесь самый молодой, далеко не всё знаю. Но лично мне кажется, форма без знаков различия должна надеваться только на служебно-боевую задачу, и то не во всех подразделениях, да и не всегда. Говоря по-простому, целесообразно только в том случае, чтоб враги не срисовали и не опознали. Потом, если что… А если спецподразделение полиции надевает на сопровождение митинга форму без знаков различия, полностью закрывающую лицо и делающую невозможной идентификацию сотрудника…

— Согласен. Незаконно, — перебивает меня Бахтин, сооружая себе бутерброд по примеру Комаровских. — И сегодня было незаконно. Но здесь тот случай, когда «строгость законов компенсируется необязательностью их выполнения». Ч-чёрт.

— … это значит, что правила игры, которые Законы, нарушаются уже теми, кто их должен охранять. Вас устраивает такая Система? А ведь можно пойти ещё дальше и заявить, что врагом это подразделение полиции считает свой народ. Или скажем иначе: если сотрудник МВД опасается своей идентификации народом, сопровождая митинг, какую задачу он на этом митинге решает? И чью? Народа ли? Впрочем, ладно. Давайте считать это обычной кухонной беседой за рюмкой чая.

— Привет отцам и детям! — раздаётся сзади голос Юры Крематория, который подошёл со стороны калитки с букетом и большим пакетом в руках. — Тургеневцы, а где тут именинницу можно повидать?

Приход Юры вносит свежую струю. Бахтина и Комаровских поначалу слегка коробит Юрино обращение ко всем подряд «на ты», но в итоге, когда Юра извлекает из своего пакета огромную квадратную бутылку рома, брудершафт организуется сам собой.

Виновница торжества вместе с подругами, завидев с балкона машущего руками снизу Юру, споро покидают шезлонги и с явным интересом торопливо спускаются вниз.

Юра по очереди целует женщинам руки, пропуская, впрочем, Асель с Леной; после чего извлекает всё из того же пакета деревянную шкатулку и, вручая её Зое Андреевне, говорит скрипучим голосом:

— Зоя, ну-у-у, желать тебе ничего не буду, у тебя уже и так всё есть.

Беседка взрывается смехом.

— Это при всех не открывай, чтоб не завидовали. — Заканчивает Юра, улыбаясь и впихивая Зое Андреевне в руки шкатулку.

— Это от тебя лично или от всей ПЕРСОНЫ? — кокетливо спрашивает мать Лены, игнорируя недовольный взгляд Роберта Сергеевича.

— ПЕРСОНА это и есть я, Зоя, по крайней мере, в данном случае, — весело отвечает Юра. — Подожди, сейчас…

Юра лезет в свой бездонный пакет и, достав оттуда ещё три коробка поменьше, презентует их подругам Зои Андреевны также с просьбой открывать наедине.

— Если не понравится — отдавайте обратно, обменяемся на то, что вам понравится. Каталог есть на сайте.

— Юр, а Алию ты где потерял? — ехидно спрашивает Лена из-за моей спины.

— Лена, в такой цветник, — Юра демонстративно обводит масляным взглядом подруг Зои Андреевны, — да со своим самоваром? Я ещё из ума не выжил, хоть и в возрасте…

Беседка снова сотрясается от хохота. Не буду сейчас говорить вслух, что Алия лет на тридцать моложе подруг Зои Андреевны, да и явно красивее.

— Интересно, а почему он не дал никому вскрывать коробки? — спрашиваю Лену шёпотом на ухо, выждав момент.

— Кому-то могло попасть серебро, кому-то золото, маме ещё что поинтереснее, — шепчет мне в ответ Лена. — По-хорошему, каждая должна сказать спасибо и за это. Но понятно же, что та, кому серебро, в душе может обидеться на ту, кому платина. И уже обе вместе — на самого Юру…

Бахтин, Комаровских общаются с Юрой несколько на дистанции и как бы чуть свысока, снисходительно, что ли; но самого Юру это нисколько не обескураживает и не задевает. Более того, насколько я могу видеть, ему абсолютно комфортно и в такой ситуации.

Дождавшись паузы в застолье и оказавшись с ним наедине, не считая Лены рядом, откровенно его спрашиваю:

— Слушай, а не напрягает?..

— … что они на меня сверху вниз? — завершает за меня Юра, наворачивая бутерброд и весело глядя на меня чуть сбоку.

— А у него нет проблемы с самооценкой, — отвечает Лена на мой вопрос вместо Юры, не стесняясь его самого, сидящего тут же. — И ресурс психики лично ему достался просто шикарный.

— Ни грамма. — Кивает Юра с полным ртом, подтверждая слова Лены. — Во-первых, я не претендую на равенство позиций, мне на своей вполне комфортно. А потом, Саня, открою секрет. — Юра демонстративно наклоняется и почти шепчет. — Я ни у кого ни копейки в этом мире взаймы не прошу. Работаю строго в белую, никому ничего не должен, зарабатываю около… Зарабатываю нормально, пфех. Пять долларов, — и он победоносно смотрит на меня.

— Видимо, нужно понимать контекст. Я не в курсе этой шутки, — ровно отвечаю, глядя ему в глаза. Это он меня сейчас типа на прочность пробует, или что?

— На грамме. — Завершает Юра после чеховской паузы.

— Всё равно ни о чём, — улыбаюсь уголком рта. — Без общего объёма, цифра ничего не говорит.

— В среднем, пятьдесят кило в месяц. — Теперь уже совсем серьёзно говорит Юра. — Всё в соответствие с отчётностью и закупами металла.

— Снимаю шляпу, — присвистываю.

— Пятьдесят кило металла, — снисходительно улыбается Юра, выделяя интонацией последнее слово. — Золота то есть. Серебро в эти пятьдесят кэгэ не входит. На серебре по доллару на грамме, если что.

— Его должно идти раз в десять больше, — высчитываю на ходу, вспоминая, что читал о рынке банковских металлов.

— Должно было бы, — удивлённо глядя на нас с Леной, кивает Юра, — если бы мы работали на свадебные подарки, на «кыз узату» и прочее в национальном стиле. Но у нас чуть другой профиль, серебра может с центнер вываливается, так, для ассортимента. Не в двадцать раз больше, увы.

— Ничего себе, — впечатляюсь, ничего не изображая. Говорю, что чувствую. — Сто тысяч ненашими на серебре, как по мне, более чем достойно.