Чтение онлайн

Опешив, не нахожу что сказать ей в ответ. Только широко раскрываю глаза от удивления.

Как обычно в мужской компании за выпивкой в этой стране, разговор на определённом этапе сворачивает на политику.

Комаровских, вначале тщательно взвешивая слова, оглядывается на меня и Вовика, а Бахтин — только на Вовика; но после пояснений Роберта Сергеевича, кем мы ему приходимся, «взрослые» перестают сдерживаться.

— Вообще, конечно, подзасрались мы, чего там, — морщась после выпитого залпом, говорит Комаровских, протягивая руку к тарелке с сыром. — Чтоб раньше, ну даже не при нас, а ещё, допустим, в восьмидесятые, более сорока процентов личного состава под подозрением в нелояльности…

— Ты сейчас о Конторе или о стране? — уточняет Роберт Сергеевич.

— И, и. — Запуская кусок сыра в рот, отвечает Комаровских. — Хотя о Конторе, конечно, в большей степени.

— Какие сорок, — насмешливо смотрит Бахтин на Комаровских. — Не смешите… У меня, конечно, ваших аналитиков нет, но и так же невооруженным глазом видно, что намного больше сорока.

— Тут надо точно понимать, что мы понимаем под лояльностью, — на правах хозяина, вступает в спор Роберт Сергеевич. — Если готовность выполнить любую команду сверху — то это одно. А если готовность жить исключительно на оклад плюс выслугу — то это уже совсем другое.

— Ага, особенно когда те, кого ты по команде выпускаешь в том или ином виде, хотя должен сажать, живут в миллион раз лучше тебя, — смеётся Комаровских.

— Да и в Союзе это было, — машет рукой отец Лены. — Я вот помню…

Далее старшее поколение предаётся воспоминаниям о том, что раньше и вода была мокрее. Бахтин, как самый молодой и, видимо, по нынешней должности времён загадочного Союза не заставший, только слушает и смеётся.

— Бахтин, а чего ты тут корчишь рожи? — поворачивается к Бахтину Комаровских. — С видом всезнающего учителя?

— Да случай вспомнил, — смеётся Бахтин. — Тоже двое таких, как вы, неравнодушных, ааа-га-га!.. Я ж на двенадцатой заставе служил, пянджского отряда. Левый фланг двенадцать кэмэ, правый семь… Послали нас как-то уже не помню по какому поводу, втроём, в этот раз без лошадей, на дальний фланг естественно. Да сработка наверное была… Я — специалист по заградительным системам, второй — связь, третий — стрелок. Пришли, хоть убей не помню, что устраняли, в итоге — всё сделали. И тут эти двое, что со мной, на варана пальцем тычут — кто расстреливать будет?

— Живодёры, — грустно говорит Лена.

— Да какие ещё там развлечения, — отмахиваются от неё все мужики, включая Вову, кроме меня, — и что дальше?

— Ну прицеливается стрелок, — смеясь, продолжает Бахтин. — Стреляет. И главное, недалеко было, метров пятьдесят. Но пуля попадает как-то между вараном и песком, проходит вдоль тела варана и, видимо, обжигает ему всё снизу. Он, естественно, подпрыгивает на всех четырёх…

В этом месте все начинают вдыхать воздух поглубже и уже начинают смеяться.

— … зверюга здоровая, взвивается с места в воздух и со всего маху бросается на ту сторону. — Давясь от смеха, продолжает Бахтин. — Естественно, вламываясь в систему, всё обрывая и перепутывая. А он-то здоровый, и напутал, дай бог…

— Выписал потом этим люлей? — держась за стол и трясясь от смеха, спрашивает Комаровских.

— Если бы, — с досадой опрокидывает рюмку Бахтин. — Мы все одного призыва, с самого начала вместе, рука не поднялась… Но я это знаете к чему?

— Я уже на пенсии! — поднимает вверх руки Роберт Сергеевич, продолжая смеяться.

— А я политику в стране не определяю, я ж только исполняю, и то, по своим, — хихикает Комаровских, укладывая колбасу поверх куска сыра.

Стол тонет во взрыве хохота.

— Мы уже отработанный материал, — продолжает улыбаться каким-то своим мыслям Роберт Сергеевич. — Теперь вон, — кивок в сторону нашей четвёрки, — молодое поколение пусть учится рулить… Что думаете, молодежь?

Если бы всё было так просто. Асель с Вовиком молчат, Лена вообще с интересом наблюдает за всеми и молча ерошит мои волосы. Я пока не понял, есть ли какие-то особые правила коммуникации конкретно в данном коллективе, но понимаю, что если нужно, то Лена меня поправит либо вообще даст сигнал замолчать:

— Мы ещё молодые, наверное, склонны упрощать. Лично я бы разделил проблему на два вопроса: «правила игры» в стране, раз. И осознанное их соблюдение гражданами, два. Правила игры — это законодательное поле, Конституция. Понятно, что они в большинстве случаев прописываются для защиты интересов правящего круга, но они же могут, так или иначе, учитывать интересы большинства населения?

— Теоретически должны, — кивает Бахтин, — но покажи мне такое государственное образование на карте?

— А я и не говорю, что мир идеален. Или что нам в наследство от вас достанется государство, в котором можно будет почивать на лаврах, жить в своё удовольствие, и в котором не будет необходимости что-либо менять, — пожимаю плечами. — Поиск идеала вообще вечен. Все люди без исключения склонны себе позволять больше других, а требовать с себя меньше. НО есть какой-то разумный баланс интересов в обществе? Социальную напряженность ведь тоже можно же как-то измерять? — Комаровских с Робертом Сергеевичем сдержанно кивают. — И одно дело, когда она на уровне постов в соцсетях. А другое дело, когда десятки тысяч стихийно выходят на улицы и начинаются погромы. Потому что люди не могут дальше без изменений. Будущее в вашей системе координат нам не очень интересно. Не примите на свой, счёт, я не присутствующих за столом имею ввиду, — оговариваюсь на всякий случай. — Я сейчас больше о поколениях. Судя по тому, что я услышал, вы считаете, вопрос исключительно в личностях, стоящих во главе Системы? Как говорится, «все ли на своих местах», да? Соответствие личностей занимаемым должностям, так?

Бахтин, Комаровских и отец Лены почти синхронно кивают, глядя на нас.

— Насчёт личностей мы не спорим, они ещё как важны. Но с нашей точки зрения, и Систему тоже есть куда улучшать. — Поясняю я. — И на данном этапе, с нашей точки зрения, логичнее было бы начать с Системы. А не с личностей.

— А чем же тебе Система не угодила? — с удивлением спрашивает Комаровских, одолев, наконец, свой бутерброд.

— Издалека начинать придётся, — с сомнением в голосе обвожу взглядом несколько выпивших «взрослых».

— Мы не торопимся, — улыбаясь, отвечает за всех Роберт Сергеевич.

— Вот вы жили при СССР, а я нет. Могу только попытаться объяснить свою личную точку зрения, на роль Мессии не претендую. — Я обдумывал, как глава семьи, все варианты неоднократно. Особенно когда кроме себя стал отвечать и за Лену. — Распад Союза, почему он случился? Ведь на первый взгляд, в США — гораздо больше проблем, чем у нас? И расовая проблема о-го-го какая, и решения ей в обозримом будущем не просматривается; вон в LA гляньте их каналы, что регулярно происходит. И религиозные проблемы. И этнические. Но США почему-то до сих пор стоят, а Союз — нет.