Чтение онлайн

– Не видела. Он там отсутствует. И в хранилище его нет.

– Я подозревал или Ирину, или Григория. После самоубийства Григория я почти не сомневался, что убийство Филиппова – дело рук Ирины. Но она так здорово доказала тогда свое алиби, что никто даже не заподозрил ее вмешательства. Да. А Мельников летел в Америку, в самолете его видели, и вообще никто на него не подумал. Ирина сама никогда бы не справилась без этого инструмента. Это кольцо – очень мощный артефакт.

Камень играл под светом настольной лампы, искрился и сверкал, испуская яркие блики и отсветы. Великий Мастер молчал, задумчиво глядя на кольцо, лежавшее на его столе.

– Как это произошло? – Наконец спросил он. – Расскажите все сначала.

– Вы же и так все уже знаете, – ответила я.

– Я хочу послушать из ваших уст. Последний раз.

– Хорошо. Только объясните мне одну вещь. Это камень… Шпинель, вы сказали? Это что?

– Это и есть один из знаменитых кристаллов Сегоя. То, что вы видите – это не огранка, а грани кристалла. Некоторые сложные оксиды алюминия образуют кристаллы, способные хранить и накапливать информацию. Их используют в качестве информационного носителя при создании матрикатов, при изготовлении инструментов особого рода и как очень мощное психосуггестивное оружие. Именно таким оружием и является это кольцо. Я думаю, что вы уже и сами давно догадались, какого рода «украшение» попало к Вам в руки.

– А что все-таки случилось с Сегоем?

– До сих пор никто толком не знает. Есть у меня некоторые догадки. Не просто догадки, как вы понимаете, а весьма основательные предположения. Сегой был одержим идеей, что наше пространство – только одно из проявлений более сложного мира. И, проведя определенные манипуляции, в особом месте и в особое время, можно попытаться проникнуть в другой мир, существующий параллельно нашему. А может, и не параллельно, а перпендикулярно, кто знает? Я считаю, что произошел несчастный случай – проводя этот эксперимент, Сегой погиб.

– А может, он все же прошел?

– Вряд ли. И потом. Если он и прошел, то где вышел? Где гарантия того, что Сегой появился в условиях пригодных для человека? И почему он не вернулся?

– Не смог?

– Не смог. Для всех нас он погиб.

– У него были ученики?

– Вы догадливы. Я в вас не ошибся. У него было три ученика.

– Это вы, Мельников и Григорий Петрович?

– Нет. Григорий не был учеником Сегоя.

– Ведь это вы вели параллельное следствие. Я права?

– Да, я. А теперь рассказывайте о ваших поисках и ваших находках.

– Вкратце мне это представляется так. Уже давно Филиппов начал что-то подозревать, и поделился с вами своими наблюдениями. Потом и все поняли, что идет мощная утечка, и, судя по характеру информации, ее сливает кто-то из Московского Круга, кто-то из двенадцати мастеров. Поскольку Филиппов первый заметил проблему, ему и поручили расследование. Когда он обнаружил предателя, он сначала сам себе не поверил, а потом так удивился, что решил срочно сообщить вам.

Я ненадолго прервалась, подыскивая более удачные слова.

– Ирина видимо давно выпрашивала кольцо у своего отца, но тот ей отказывал. Хоть он и любил свою дочку, но прекрасно понимал, что может она натворить, овладев этим инструментом. Тогда Ирина окрутила молодого студента медучилища и легко подчинила его своей воле. Он стал как пластилин в ее руках. Именно она подговорила его залезть в квартиру к Григорию Петровичу и выкрасть кольцо. Помогла войти внутрь. Сработала сигнализация, и вора поймали. Но того небольшого момента, пока он, обдирая руки, спускался по стальному тросу на землю, и потом пытался убежать, вполне хватило, чтобы Ирина забрала у него кольцо и полностью стерла ему память. Как я понимаю, стереть всю память – намного быстрее и проще, чем какой-то отдельный эпизод. Для Ирины этот парень ничего не значил, и она с легкостью превратила его в полного идиота. Когда я попала в мастерскую Ирины, у меня было достаточно времени, чтобы покопаться в ее рабочем компьютере. Там я нашла массу любовных писем от Мельникова, а также письма от того злосчастного парня. Судя по тексту, он был от нее совсем без ума и был готов для нее на любое безрассудство. Сначала Ирина пыталась управлять кольцом сама, но чуть не погибла, страшно перепугалась и оставила эти попытки. Потом кольцо перешло к Мельникову – любовнику Ирины. И Мельников довел свой план до конца. Перед своим отъездом в Америку он передал кольцо Ирине, тщательно ее проинструктировал и натренировал. О мотивах его действий я могу только догадываться, но, думаю, дело в том, что данный адепт страдал болезненным самолюбием, граничащим с паранойей. Не так давно он начал сливать информацию в прессу, бумажную и электронную, что было почти сразу замечено Кругом. Но Мельников так прекрасно маскировался, что никто так и не понял, кто виноват. Он, таким образом, хотел не только дискредитировать Московский Круг перед Мировым Кругом, но и добиться переизбрания Великого Мастера и занять ваше место. Потом он осознал, что Филиппов почти все раскопал и собирается к вам на доклад. Филиппов тогда о кольце ничего не ведал. Действовать надо было немедленно. Тогда Мельников спешно улетел в Америку, а Ирина пришла к Филиппову домой и показала ему это кольцо. Тот сразу узнал камень и так поразился увиденным, что на какой-то момент утратил свойственную ему бдительность и осторожность. Попав под власть кольца, он, может быть, и смог бы освободиться, но просто не успел. Когда он надел кольцо на палец, то на какое-то мгновение полностью потерял контроль, а Ирина сзади ударила его кинжалом в затылок. Этот кинжал, из нержавеющей оружейной стали, она изготовила сама. Наверное, она когда-то подарила его Филиппову, например, на день рождения, зная его пристрастие к красивому холодному оружию. Она мастерски делала изделия и украшения из такого металла – материалом ее снабжал отец – Григорий Петрович Лазарев. Одно из ее произведений я случайно видела у него дома на его рабочем столе. Я только не знаю, почему Ирина оставила кинжал и кольцо. Это были улики. Могу предположить, что кольцо она не смогла снять с мертвой руки, сжатой в кулак. Но вот кинжал…

– Это был не простой кинжал. Он нес особое заклятие – прервав чью-то жизнь, он оставался в теле жертвы до полного прекращения всех биологических процессов. И только после разрушения актин-миозинового комплекса… Но я вас перебил. Продолжайте.

– А Ирина не заметила, что там заклятие? Ведь это ее изделие.

– Кинжал побывал в руках Филиппова. Он его и зарядил. Потом, Ирина, может, и заметила, что там не все просто, но чтобы понять и распутать чужую работу, нужно сильно потрудиться, а она тогда спешила: вот-вот должна была прийти домработница. Но позже Ирина подменила этот кинжал на другой, антикварный, который потом тоже пропал.

– Почему же она вместе с кинжалом не подменила и кольцо?

– А зачем? Сама, без указаний Мельникова, она боялась им пользоваться. Кроме Мельникова никто не знал, что кольцо у нее, все подозрения пали бы или на меня, или на Григория. Вы ведь тоже сначала нас подозревали?

– Простите.

– Принято. Потом кольцо все равно попало бы в Круг, и Мельников, став Великим Мастером, получил бы его вполне законно. Продолжайте.

– Последнее, что внесло окончательный, недостающий элемент в картину, – продолжала я, – это прощальное письмо. Я мало знала Григория Петровича, но, тем не менее, мое представление о нем сложилось. И в это представление никак не укладывался характер письма. Излишне сентиментальное, с какими-то поэтическими отступлениями, разве таким должно быть предсмертное письмо старого солдата? Теперь мы знаем, что он это сделал под давлением и, написав явно нехарактерное письмо, пытался что-то сообщить. Но что? Вот это не давало мне покоя. Что-то вертелось в голове, что-то ассоциативное и неконкретное. Но потом я вспомнила, как характеризовали субкультуру готов. Кроме всего прочего, для них характерна приверженность к прогулкам по кладбищу. А помните строку из письма? «…Один человек, гуляя по кладбищу, будет хранить меня в своем сердце…» Мне не известен ни один «старый» гот, с «готическим стажем» более десяти лет. Сейчас большая часть российских готов еще вполне молода, так что современная готик-культура в России насчитывает всего лишь несколько лет, а самые давние из функционирующих ныне готических групп образовались у нас где-то в девяностых. Поэтому мои подозрения в причастности Ирины превратились в уверенность. Григорий Петрович, конечно, сразу обо всем догадался. Несколькими намеками он все же дал мне понять, в каком направлении двигаться. Потом к нему приехал Мельников, все выложил и заставил написать предсмертное письмо. После этого Григорий Петрович застрелился…

– Он уже давно хотел уйти из жизни, – прервал меня Великий Мастер. – Его держала только дочь. Защитить ее он все равно бы не смог, а видеть то, что произойдет, было выше его сил.

– Но все-таки он попытался намекнуть нам… Зачем? А что их ждет?

– Зачем – не знаю. А ждет их то, что они заслужили, ведь Договор един для всех. Их уже обезвредили и сейчас доставят в Центр. Завтра утром в присутствии мастеров Круга будут проведены все необходимые действия по расторжению Договора. После самой процедуры разум каждого, согласно Договору, поступит в Депозитарий Силы. Их тела будут сожжены, а пепел тайно развеян.

– Суда не будет?

– У нас это не принято. Зачем? Достаточно глубокого ментоскопирования. А вы что, хотели предложить свои услуги в качестве присяжного поверенного?

– А почему с самого начала нельзя было проверить всех подозреваемых? – задала я давно мучавший меня вопрос.

– На это никто бы не согласился. А заставить мы не имели права. Сейчас – другое дело.

– Но Ирина почти не виновата. Это все Мельников. Он полностью подчинил ее своей воле… – отметила я.

– Что значит «почти не виновата»? Вы – юрист широкого профиля, и такие слова недостойны профессионала. У вас все?