Чтение онлайн

Следуя за палачом, Туризинд вышел на винтовую лестницу и начал осторожно спускаться, шаг за шагом. Палач бежал впереди легко, как юноша. Туризинду приходилось труднее. Никогда прежде его не заковывали в цепи – он и не знал, что руки так нужны бывают при ходьбе.

На предпоследнем витке лестницы Туризинд оступился и проехался вниз на спине, пересчитав позвоночником не менее двадцати ступенек, к счастью, довольно вытертых.

Он очутился во дворе крепости. Двое дюжих стражей, повинуясь знаку Табрана, подхватили Туризинда и поставили его на ноги. Оба стражника были вооружены алебардами и, судя по выражению их лиц, готовы были пустить оружие в ход по первому же знаку возможной опасности.

Туризинд покачал головой. Нет, отсюда не сбежишь, об этом лучше даже и не задумываться. Его провели через двор к наружной стене. Здесь Туризинду пришлось опять карабкаться по лестнице. Один из стражников шел впереди, другой внимательно следил за пленником сзади. Стоило Туризинду замешкаться, как стражник, каналья, колол его пониже спины острием кинжала и при этом гнусно посмеивался.

Эта стена выходила не на долину реки, а прямо на город. Когда Туризинд поднялся, он увидел внизу море крыш, паутину узких улочек; блеснули одна-две знакомых вывески. Площади были заполнены народом. Наверняка множество людей собрались и в окнах, и на улицах, и на балконах, только Туризинд не мог их отсюда разглядеть.

Он перевел взгляд на стену и похолодел. К одному из зубцов стены была прикреплена веревка с уже готовой петлей. Она лежала на стене, точно дохлая змея. Палач рассматривал петлю, подталкивая ее ногой; потом вдруг стремительно опустился на корточки и поправил что-то в скользящем узле. Снова проверил и теперь остался удовлетворенным.

Рядом находилось пятеро стражей. Между ними Туризинд рассмотрел странно знакомую фигуру. Он прищурился – солнце било ему прямо в глаза, поэтому он не вдруг узнал этого человека.

Его звали Эдред. Да, Туризинд знал его. Последний из отряда, кто еще оставался в живых. Эдред оставил своих товарищей-наемников вскоре после окончания войны. Он еще принял участие в нескольких грабежах, когда никому не нужные солдаты скитались по дорогам и искали себе пропитания привычными средствами, то есть кражами и насилием.

Туризинд давно забыл о существовании Эдреда. Они крупно поссорились тогда, и тот ушел. Повздорили из-за добычи или из-за женщины, Туризинд не помнил причины.

Палач больше не обращал на Туризинда никакого внимания – он был целиком и полностью поглощен Эдредом. Тот выглядел по-детски растерянным, как будто не мог понять – как это вышло, что с ним произошел столь странный казус. Потом вдруг Эдред перевел взгляд вниз, на петлю, и пронзительно, тонко закричал, широко раскрыв глаза.

– Ну, ну, – успокоительно молвил ему палач, – как ты можешь? Стыдно! Ты ведь половину жизни имел дело со смертью. Ты убивал – теперь ты умрешь.

Эдред не слушал, он вырывался из рук державших его солдат и кричал, едва успевая переводя дух, кричал непрерывно…

Туризинд громко произнес:

– Молчать!

Услышав знакомый голос – голос из прошлого, Эдред замолчал. В наступившей тишине Туризинд продолжал:

– Молчать! Веди себя достойно, Эдред! Если мы сейчас умрем – пусть те, внизу, видят это…

– Ты тоже здесь, – выдохнул Эдред и потянулся к Туризинду.

Стражники остановили его. Палач произнес: «Вот и хорошо» и, приподнявшись на цыпочки, заботливо накинул петлю Эдреду на шею. Взревели трубы, их медные тела ослепительно сверкнули на солнце.

Затем Эдред полетел вниз. Веревка натянулась, закрутилась, несколько раз судорожно шевельнулся закрепленный на зубце конец – а затем все стихло. Снизу донесся громкий рев: горожане видели казнь и приветствовали ее.

Туризинд понял, что наступает его черед. Он глянул на синее, издевательски-яркое небо и сглотнул. Между тем палач весело подмигнул ему. Стражники бесцеремонно подтолкнули Туризинда к лестнице. Он споткнулся, потому что не понял, чего они от него добиваются. Им пришлось несколько раз огреть его по спине, прежде чем до Туризинда дошло: они требуют, чтобы он спустился обратно во двор.

Сегодня его не убьют. Его водили на стену лишь для того, чтобы показать ему казнь Эдреда.

И только после того, как Туризинд очутился во дворе, у него подогнулись колени. Ему пришлось прислониться к лестнице, чтобы не осесть на землю.

Стражники смотрели на него и, посмеивались. Он услышал чей-то голос:

– Убивать людей ударом в спину – это он может, а как самому помереть – тут уж сразу слезы и страхи…

Другой голос с невыразимым презрением подхватил:

– Одно слово – бандит!

После казни Эдреда, Туризинд несколько дней оставался в своей комнате. Еду и питье ему приносили, пока он спал. Почти наверняка в питье было снотворное зелье, потому что спал он очень крепко и никогда не слышал, как открывается дверь его тюрьмы и появляется стражник. Должно быть, несмотря на цепи, в которые был закован узник, они продолжали испытывать страх перед ним.

Господин Имбор – неразговорчивый врач – появлялся еще один раз, чтобы осмотреть узника и переменить повязки. Судя по всему, он был весьма доволен ходом лечения. Впрочем, своими наблюдениями врач с пациентом никак не делился. Вообще, судя по поведению господина Имбора, его занимала исключительно телесная составляющая Туризинда, в то время как моральное состояние пленника нимало не занимало лекаря. Что ж, оно и понятно, если учесть, что Имбору приходилось ставить на ноги самых закоренелых преступников – и зачастую только для того, чтобы они могли выдержать дальнейшие пытки или хорошо выглядели во время казни.

Туризинд терялся в догадках. Расспрашивать своих тюремщиков он не имел возможности, к тому же те почти не показывались в поле зрения. Предположение, одно страшнее другого, теснились в голове Туризинда.

Последнее было связано со сплетнями касательно того, что герцог время от времени продает преступников из камеры смертников за реку Коротас, в Зингару, в небольшое княжество Дарантазий, затерянное в Рабирийских горах. По слухам, там в ходу самая страшная черная магия, и постоянно требуются для жертвоприношений живые люди. Впрочем, это только слухи…