Чтение онлайн

Хюльдар попытался представить себе убийцу Элизы. Как тот оправдает свои деяния? Но, возможно, он окажется одним из тех немногих, которые никогда не признаются в совершении преступлений…

Внезапно из уголка рта Элизы вытекла вязкая прозрачная капля, похожая на гигантскую заблудившуюся слезу. Хюльдар поспешно отвел взгляд и повернулся к врачу, уже вооружившемуся электрической пилой. Внутри у следователя опять все перевернулось.

Эксперт некоторое время задумчиво рассматривал пилу в своих руках, будто не уверенный в правильности выбора, затем, видимо согласившись с внутренними доводами, положил ее на поднос рядом с другими инструментами. Вид у них был устрашающий и совсем не вяжущийся с человеческим телом. Если б Хюльдару в нормальной больнице пришлось увидеть что-то подобное, ох и летел бы он оттуда!

– Кого вы подозреваете? Мужа?

– Пока еще рано делать выводы, он только что прилетел из-за границы. Допрос уже закончился, но у меня не было времени ознакомиться с протоколом – я был в Доме ребенка, а оттуда прямиком сюда. Из того, что мне известно по результатам допроса, вряд ли муж замешан в этом деле. Он, похоже, в состоянии шока. Мы уже получили подтверждение, что во время совершения убийства он находился за границей – был на конференции вместе с другим исландцем. То есть к самому акту убийства точно не причастен. Вполне возможно, что он просто хороший актер, а на грязную работу нанял кого-то другого. Единственное, что нам удалось выудить из дочки, так это то, что убийца был черный.

– Черный?! Это здорово упрощает вам жизнь! – порадовался за Хюльдара судмедэксперт и, посерьезнев, добавил: – А как вообще ее самочувствие?

– Паршивое. – У Хюльдара не нашлось лучшего слова, чтобы описать состояние Маргрет; почувствовав, что ему неловко говорить о девочке, стоя рядом с трупом ее матери, он снова перевел разговор на убийство. – Не знаю, говорит она это, потому что на убийце были черные брюки и черная обувь, или имеет в виду цвет кожи. Вероятнее всего, девочка видела его обувь и брюки из-под кровати, хотя она также говорит, что видела его голову. Видимо, до того, как спряталась под кроватью. Голову описывает как необычно большую.

– Большую?

– Да, так она сказала. Но что значит для ребенка «большая голова»?

Чтобы избавиться от необходимости следить за действиями эксперта, Хюльдар сосредоточенно разглядывал пол вокруг своих ботинок; ему вполне хватало уже увиденного. В глубине души он надеялся, что ассистент заплутает в коридорах больницы и вскрытие придется отложить. Потребность в никотине изводила его, но запихивать что-то себе в рот в этих условиях казалось ему немыслимым. Он даже не был уверен, что смог бы сейчас закурить, засунь ему кто-то в рот горящую сигарету. Чем меньше воздуха из этой комнаты попадет ему в легкие, тем лучше.

– Не знаю. Может, с ней мог бы поработать ваш художник?

– Да-да, конечно, но не прямо сейчас. Сейчас она не хочет ни с кем встречаться. Пока мы дали ей передышку; попытаемся снова сегодня – чуть позже или вечером. Нужно выяснить все детали как можно скорее. Я не могу зарядить людей на розыск темнокожего преступника, если имелась в виду черная одежда. – Хюльдар вскинул голову; он вдруг вспомнил одну вещь, о которой намеревался спросить судмедэксперта. – Муж Элизы работает здесь, у вас в больнице.

– Ну? – удивился тот. – Как зовут?

– Сигвалди Фрейстейнссон, гинеколог.

– Не помню такого… Он одного возраста с женой?

– Да.

– Тогда вряд ли я его знаю. Другое поколение. Я из молодых врачей почти никого не знаю. – Эксперт поправил на руке латексную перчатку, щелкнув ею по запястью. – Но что бы там ни было с ее мужем, я предположил бы, что она и преступник были каким-то образом знакомы. Это большая редкость, когда незнакомец нападает на жертву лишь для того, чтобы замучить ее таким образом. Я классифицирую это как истязание, и ничто другое. Мучилась она недолго, но ужасно. Вы видели ее зубы? Он не деликатничал, заталкивая в нее пылесосную трубу. А воздух из легких высасывался с такой силой, что произошел их полный коллапс, и, я думаю, лопнули барабанные перепонки и произошли другие внутренние повреждения. Увидим лучше, когда откроем ее. Это не будет приятным зрелищем, поверьте мне на слово. Так что нет, вряд ли она ему совсем незнакома – наша нация слишком малочисленна для маньяков, так что его выявили бы и обезвредили прежде, чем дошло до такого.

– Ну, это не стопроцентно.

– Возможно, нет, но, к счастью, у нас здесь, на Западе, истязания случаются редко – по крайней мере, как самоцель. А в тех редких случаях, когда происходит, это обычно связано с сексуальными отклонениями. В других странах истязания могут практиковаться в определенных кварталах крупных городов; у нас, к счастью, пока такого нет. Да, бьют, пытают, истязают, но, как правило, с целью запугать. В Исландии, насколько мне известно, еще не было смертельных случаев или серьезных увечий в результате таких пыток. В противном случае я был бы в курсе – ведь пострадавшие в конце концов попадают в больницу, а здесь все фиксируется.

– Скорее всего… Но что за человек способен на такое?

– А вот это вопрос. Даже при наличии желания замучить кого-то до смерти немногие способны на такое, и неважно, сколько у человека накопилось ненависти. У большинства людей существует внутренний тормоз, не позволяющий переступить определенную черту. Но тут мы опять возвращаемся к факту, что в данном случае не применялось режущее или колющее оружие, а акт убийства заключался в нажатии кнопки пылесоса. – Врач повернулся к Хюльдару: – Я, конечно, не знаю наверняка, но, поскольку нет никаких признаков изнасилования, думаю, что преступник ненавидел эту женщину всем своим существом. По крайней мере, пока ясно, что нападение не было вызвано сексуальными мотивами. Возможно, позже обнаружатся следы спермы, если преступник предпочел мастурбирование изнасилованию, но, когда я был на месте преступления, ничего такого не было выявлено и, думаю, вряд ли мы что-то упустили.

– Нет, при повторном осмотре тоже ничего не найдено.

– Эта Элиза как-то связана с криминалом? Обнаружу я в ее крови наркотики?

– Думаю, что нет. Если судить по тому, что мы успели по ней накопать, это самая обыкновенная женщина. Работала в налоговой нспекции, занималась семьей, досуг типичный. Ничего подозрительного или вызывающего вопросы ни в прошлом, ни в настоящем мы не нашли. Все выглядит гладко, и я буду очень удивлен, если обнаружится обратное, а также если окажется, что ее пытали для получения какой-то информации. Это должна быть какая-то чудовищная тайна, если она так упорно отказывалась ее выдать. У любого развязался бы язык перед угрозой такой смерти. Боль, видимо, была адская. – Хюльдар невольно скользнул взглядом по истерзанному лицу; меж посиневших губ поблескивали поломанные зубы. Подавив подкативший к горлу приступ тошноты, он снова уставился в пол. – Наверное, бесполезно пытаться представить себе его побуждения, ибо ничто не может оправдать такого.

– А вы уверены, что это мужчина? Раз мы не нашли сперму, вполне возможно, что убийство могла совершить женщина.

Хюльдар задумался. Он еще ни в чем не был совершенно уверен. К счастью, расследование пока находится на начальной стадии, и есть еще время для предположений и гипотез.

– Я не исключаю такую возможность, но больше склоняюсь к тому, что преступник – мужчина; это больше соответствует описанию дочки. Кроме того, женщине было бы труднее удерживать Элизу при обматывании головы и рук скотчем – та, должно быть, сопротивлялась изо всех сил.