Дневник, Загвоздина Наталья Александровна

Дневник

на обложку

Загвоздина Наталья Александровна

Шрифт:

ПОСВЯЩЕНИЕ ПАМЯТИ

Объединимся – Вереёй, Можайском, Боровском, Ростовом — единой памятью. Её землёй нездешнею расторгнем. Одну бесценную – она перед какой не удержалась ценою? Осень – не о нас — «проговорила» – вслух – без жалоб.

А далеко, на севере – в Париже — быть может… А. Пушкин

А где-то далеко, укрывшись старой кофтой, то грезишь, то грешишь китайскою стряпнёй, и смешиваешь в жизнь неметчину и Овстуг, «француза из Бордо» с «проклятою» страной… Где воля не в наём, свободен путь, – по ветру плывёт земной корабль, – попутного! И в грудь как драма – из груди – ударится… Поверьте! Со всеми говорят прощение и грусть… 6 ноября 2006

Забросила б совсем неверное занятье, да то прихватит дух, а то сведёт на нет дыхание в груди… И вот «пожалте» – нате! Бумага – на ходу, дыхание – на ней. «Прощение и грусть» не фортель графомана, вокруг сам Божий мир без сдачи и долгов, где верою пошла и верою хромала… Одно сама – хромаю. Всё сущее дал Бог. 11 ноября 2006

Российское

Вплотную – ко стеклу – прижался стук и лепет. Ноябрь – плохие дни – подмоченный прикид. Сомнительный снежок навстречу бьёт и лепит бесформенный сюжет рассудку вопреки. Ату его, ату – прогнать не в силах вовсе. Отбросить, повернуть – догонит и додаст. То в зиму каплет день, то ночь впадает в осень — что этакой чреде до правил и до дат? Сиди. Пиши в тетрадь. Рифмуй, косясь в потёмки. Там, право, по серьгам и братьям и сестрам… Где резво лепят баб горластые потомки… И караулит «зверь» с названием «се страх»… Ату его, ату! Гляди в глаза, не прячась. Живи своей чредой в законе – благодать не минует, придёт, сотрёт рукою прачки ненужные следы, неведомо – когда. Теперь в чести ноябрь, ущерб и непогода — мы все отчасти как отставшие от стай пернатые… С крылом, до срока непохожим с грядущим, что спешит и медлит прорастать. Российского житья не вычерпать заочно, как неродимых щей ни пробуй, ни хвали… Как ни востри перо – ему ответит прочерк. Какая жизнь… Ноябрь – гримаса, маска, лик? 11 ноября 2006

Молча

В саду Монсо или в ещё Саду задержишься недолго, вмещаешься тогда – не только в земную поросль. Тайный счёт уже ведётся. Под ногою ещё земля, границы, мир… Всё движется – в единый миг предстать нагою подноготной. 15 января 2007

В Италию…

…Где все сады земли полны и откровенны и бродит молоком взрослеющий рассвет, где сам ложится свет мозаикой Равенны и тает на глазах (увидишь: раз – и нет)… В Италию… В кувшин, в сапог, в ковчег, в колодец… О, путник, Ной, вино, прозрачная вода… Что проще – полюбить?! Труднее – не воздать… Покажется – уже… Но не достичь Коломны ещё (её холмов ни счётом, ни красой особой не равнять с семью)… Вечерний Рим слит с вечностью в один мерцающий сосуд, чтоб чисто смыть росой тысячелетний грим, где мальчики земли волчицы грудь сосут… Что ж Русская земля, что Старицы удел? Лишь высмотреть глаза и снегом протереть. И дальше по холмам коломенским… теперь — как прежде и потом! Без мировых утех. 10 февраля 2007, Новомучеников Российских

ДО ДНЕВНИКА

* * *

Разойдясь на неравные доли, на исходе мой облик и срок. Я уже искупаю восторг, на земной задержавшись ладони. Я уже не ловлю горячей нарастающий утренний гомон, и вместилище жарких речей, как гортань, перехвачено комом.

* * *

Вот так, дружок, проходит жизнь. Сегодня – здесь, а там – и Лета. И никаким усильем жил не удержать беднягу в клетке. Птенец мой милый! Не сберечь ни пуха первого, ни вздоха последнего. И наша речь не лишена, однако, вздора.

* * *

Всё происходит – там, а здесь… Здесь я одна, сквозь сон и грёзу одной невыдуманной позы не изменив вчера и днесь, — живу. Как тень или как призрак… Обыкновенно – для других. Мои нехитрые труды земной привязанности признак. Но если всё же наяву руки моей коснуться можно, о, как почувствовать под кожей то, что душою назовут?

* * *

Мне больно, милые друзья, и за окном – не рай. Чему был рад вчера – не рад сегодня. Так, дразня то светлым ангела крылом, то жгучей чернью бед, то не задев, то напролом уходит жизнь – на нет.

Не без Марины

Быть может, слабая улыбка моя – у вас. И вы читаете урывком о том сейчас. В саду пустом не нарушаю ветвей чертёж. А если стану вам смешна я, — так что ж? Посмотрят звёзды и забудут — с высот. Навзрыд стучится кровь и будит висок.

* * *

Смотреть подолгу в снег — опасное занятье. Как холодно запястье пустившегося – вслед! Призывный шёпот звёзд как поцелуй больного. Предсказывают взлёт бесчувственные ноги…

* * *

Здравствуй, душа! На кого ночь исподлобья глядит? Есть ли какой наговор в тихом мерцании льдин? Есть ли – отрада – тебе? Будет? – началу – конец. С тайной какою теперь взгляд обращаешь ко мне?

* * *

Я траурный платок накинула на плечи. Над головой поток расположился млечный. Мильярды звёздных душ, и не чета – лампаде. В глазах такая сушь — не рассказать в тетради… О, как меня найти?! Мне ни с одним потоком ни врозь, ни по пути — пересекусь – и только.

* * *

Сказать прости – и перестать быть тёплой и живой, когда не разомкнуть уста ни другом, ни женой… И бесконечный видеть путь, и не спешить – назад… И не придумывают пусть, как это всё – назвать.

* * *

Как мал мой угол! – если б знали вы. Как невелик дворец и сад не убран… Не охраняют мраморные львы мой сон и не встречают утром. Но – тишина. Она опять полна внимания и исчезать – не склонна… И вижу с ускользающего склона поля, ещё поля, ещё… поля. Бескрайний мир! Моей души держава. Здесь родина, разлука и тоска… А выйдет непреложная доска, у жизни попрошу, чтоб – не – держала.

1-34 35 36 37 38 39 40 41 42 43