Чтение онлайн

Я кивнула. Она была права. Жизнь слишком коротка. Я просто была рада, что Ди не потратила на это столько много времени, сколько я из-за своего упрямства и желания сохранить лицо.

Потом, всё ещё глядя на мужчин, она сменила тему и спросила:

— Колт такой быстрый, за ним не уследить. Думаешь, он когда-нибудь станет медленнее?

Я смотрела, как мой мужчина переместился, потом подпрыгнул, подняв руки, и сделал бросок. Мяч не упал в кольцо сразу, а немного прокатился по краю, но всё равно попал.

Из солидарности с братом я не завопила, хотя мне хотелось.

— Ты бы видела, как он играл в футбол, Ди, — сказала я. — Быстрый и сильный. Никогда не видела ничего похожего. Если он получал мяч, то бежал так быстро, что никто не мог его поймать, и так мощно, что даже если кому-то и удавалось, то они не могли его свалить. Если он сталкивался с другим игроком, щитки гремели так...

Я замолчала, услышав этот грохот, как будто это было вчера, и внезапно мой мозг заполнили воспоминания.

Колт бежит по полю, вытянув одну руку вперёд, а другой прижимая к себе мяч. Колт плечом врезается в другого игрока, защищая своего несущего. Колт подходит к кромке поля, дёргая застежки и срывая с головы шлем, его волосы мокрые и взлохмаченные, на лице такое выражение, которое мой папа называл «в ударе». Треск щитков, ворчание игроков, крики поддержки с трибун.

Я испытывала гордость, сидя рядом с Морри, папой и мамой на стадионе университета Пердью, когда Колт играл. Было здорово смотреть на Колта и волнительно видеть на спине его футболки надпись «Колтон».

Но не было ничего более впечатляющего, чем школьный футбол, ни тогда, ни сейчас. Весь город приходил на все домашние матчи, даже я, Морри и Колт. Укутавшись потеплее, с горячим шоколадом в руках, я сидела на трибунах плечом к плечу с Джесси и Мимс, накрыв колени одним шерстяным пледом на всех. Колт стоял вместе с Морри, Лором и полудюжиной других мужчин у металлической сетки вокруг беговой дорожки, которая ограничивала поле. Большинство из мужчин болтали и валяли дурака, только изредка поглядывая на игру. Но Морри и Колт, если мяч был в игре, не отрывали глаз от поля. Не вновь проживая старые добрые времена, нет, они находились на священном месте рядом со своими братьями.

— Феб, милая, ты со мной? — окликнула Делайла, и я оторвала взгляд от Колта и Морри и посмотрела на свою невестку.

— Да, просто... — Я вздохнула. — Вспомнила кое-что.

— Хорошее? — тихо спросила она, и меня осенило.

Я вспоминала хорошее, и впервые за долгое время эти воспоминания не причиняли боли.

— Да, — тихо ответила я.

Она сдвинулась на край своих качелей и протянула руку. Я сдвинулась ближе к ней и взяла её.

— Я люблю счастливые концы, — сказала она, сжав мою руку в своей, и слегка покачнулась туда-сюда на своих качелях, не отрывая ноги от земли, но подняв их на мысочки, а потом на пятки.

Я сжала её руку в ответ, тоже слегка раскачиваясь, и сказала:

— Я тоже.

Потом мы разомкнули руки, поджали ноги, и цепи, к которым были подвешены качели, растянули нас в стороны. Мы снова принялись смотреть на своих мужчин.

Обыграв Морри, Колт повёз нас домой, а я сделала себе мысленную пометку принести в машину полотенце, чтобы класть на его сиденье. Он был весь мокрый от пота. Я никогда не видела столько пота, а ведь выросла с тремя мужчинами.

А потом я необдуманно сказала:

— Тебе на сиденье нужно полотенце.

— Что?

— Ты такой потный. Тебе нужно полотенце на сиденье.

— Феб, это пикап, — был его нелепый ответ.

— И что?

— В пикапе можно потеть.

— Это правило? — спросила я.

— Да, — ответил он. — В пикапе можно потеть, а также в некоторых фургонах и в любой машине, которую построили до тысяча девятьсот девяностого года. Это правило. Знаешь, где потеть нельзя?

Я знала, к чему он ведёт, так что промолчала, глядя в окно.

Но он не отступился, что не удивительно. Колт никогда ни от чего не отступался. Давным-давно большинство наших споров случались из-за того, что Колт никогда не отступался, но ещё и потому, что я никогда ничего не рассказывала. Это было не слишком хорошее сочетание, но наши споры никогда не были злыми. Они всегда были вызваны раздражением на заморочки другого, но также всегда ограничивались любовью. Половину споров мы заканчивали, ухохатываясь.

Единственный раз, когда он отступился, — это когда позволил мне уйти. Но опять же, тогда я не желала ему ничего рассказывать.

Так что, не отступая, Колт сказал:

— В четырёхдверном седане.

— Нельзя потеть в «Фольсксваген Жук», — сказала я.

— Ты не будешь покупать «жука».

— Почему нет? — раздражённо спросила я, снова поворачиваясь к нему, потому что мне нравились «жучки».

— Потому что они нелепые.

— Нет.

— Никаких «жуков», Феб.

— С откидным верхом?

— Точно нет.

Я прямо почувствовала, как сузились мои глаза.

— Почему это «точно нет»?

— Потому что крыша создает хоть какой-то барьер для музыки, ревущей в твоей машине круглый год. Если ты купишь кабриолет, тебе влепят штраф за нарушение тишины во время движения.

Я уставилась на него с выражением ужаса на лице:

— Разве есть такое — «нарушение тишины во время движения»?

Колт не ответил, и я не знала, хорошо это или плохо.

Я решила спросить Салли, а ещё лучше спросить Лорейн, которая спросит Салли, что с большей вероятностью обеспечит мне правдивый ответ.

Потом я предложила:

— Как насчёт одного из новых «мини»?

— Как насчёт «бьюика»?

Не уверена, но мне показалось, что во рту появился привкус желчи.

— «Бьюик»? — прошептала я.