Дивные пещеры
Шрифт:
Почувствовав приближение погони, «спортсмен» побежал. Видно, не таким уж он оказался спортсменом, потому что вскоре Дымов услышал хриплое, неровное дыхание. Человек бежал с трудом, видно, не привык бегать; кроме того, ему мешали его широкие плечи: они все время задевали за стены хода. Юра же бежал легко. Мягкий отсвет от фонарика слегка подсвечивал Дымову дорогу, в то время как самому «спортсмену» свет мешал: слепил глаза.
– Эй! – еще раз крикнул Дымов. – Почему вы убегаете? Я лесник Дымов! Меня тут все знают! Я ничего вам не сделаю! Я заблудился!
В ответ лишь топот ног.
Расстояние между «спортсменом» и Юрой быстро сокращалось. Дымов не знал, зачем он гонится за незнакомцем. Какой толк от человека в Пещерах, если этот человек не желает помочь? Но Дымову хотелось догнать незнакомца, хотелось заглянуть ему в лицо… Лабиринт не терпит одиночества… Лесник Юра Дымов, привыкший в лесу к одиночеству, теперь гнался за неизвестным подозрительным человеком, который не хотел его видеть. Вот что значит Лабиринт.
– Эй! Стой!
Что-то понеслось навстречу Дымову, кинулось ему на грудь, задышало в лицо. От неожиданности Юра споткнулся, чуть не упал, ударился головой о стену. Пушистый черный комок скакал возле ног, подпрыгивал, норовя облизать лицо.
– Тамара!
Визг, лай, дикая пляска.
– Тамара! Ты откуда? Тамара! – Дымов поймал собаку, обнял ее за шею, прижался. Между тем незнакомец уходил все дальше и дальше. Пятнышко света почти совсем затерялось в темноте. Тамара вдруг кинулась вслед незнакомцу, отчаянно лая. Через некоторое время послышались визг, проклятия, шум борьбы. Дымов кинулся на помощь другу.
На месте схватки было темно. Незнакомец или случайно выключил фонарик, или сделал это сознательно. Тамара тихо скулила впереди; видно, ей досталось. «Спортсмена» не было слышно. Дымов нерешительно постоял и стал осторожно продвигаться вперед.
– Тамара! Эй, есть тут кто? Человек…
Тихое повизгивание. Больше ничего. Кто-то дышит за спиной. Или это только кажется? Вдруг потянуло чесноком и водочным перегаром. «Откуда здесь может пахнуть чесноком и водочным перегаром?» – успел еще удивиться Юра. Это была последняя мысль лесника Дымова.
Маленький огонек постепенно разгорался на глазах у Юры Дымова. Огонек был похож на пламя свечи в тумане. Потом туман стал рассеиваться, а свечка разгоралась все больше и больше, пока не превратилась в большое светлое пятно. Юра даже зажмурился, так сделалось вдруг светло.
Свет шел от фонарика. Фонарик лежал рядом с Дымовым и светил на близкую стену хода. Чуть в стороне от фонарика возвышался огромный ботинок с острыми шипами. Вид ботинка с поблескивающими в свете фонарика шипами был неприятен. Лесник хотел отвернуться, но голова не слушалась его. Она не хотела отрываться от камня, словно камень был магнитом, а голова железом, или наоборот.
Юра застонал и пошевелил ногами. Ноги слушались. Слушались и руки.
– Ну что, очухался?
Голос равнодушный. Не злобный, не участливый, а просто равнодушный. Дымов сделал невероятное усилие и повернул голову. Прямо перед собой он увидел толстую небритую физиономию с маленькими глазками, широким приплюснутым носом. Физиономия была знакомая.
– Узнаешь?
Юра кивнул.
– Здорово я тебя двинул?
– Так это вы…
– Я… Голова не разбита?
Дымов ощупал голову. Крови вроде бы не было. Только все плыло перед глазами.
– Нет… не разбита… Кружится все…
– Немножко не рассчитал. В темноте не видно было.
Голос по-прежнему равнодушный, но чуть-чуть как будто с сожалением.
– В каком смысле не рассчитали? – спросил Дымов.
– Перестарался…
– А зачем надо было… стараться?
– Да так уж получилось… Я против тебя зла не имею. Собака все… Твоя, что ли? Привязалась, сука… Лает, мечется, кусать норовит…
– Откуда она взялась?
– Наверно, за тобой побежала в Пещеры. Наткнулась на меня и преследует всю дорогу. Я ее, суку, в колодец кинул. Да колодец, видно, мелкий оказался. Вылезла…
Тамара, словно чувствуя, что разговор о ней, негромко заскулила в темноте, подползла, лизнула руку. Юра погладил ее. Постепенно он совсем пришел в себя. Голова почти перестала кружиться.
Дымов знал сидящего напротив человека. Это был мясник Вася из города. Юра часто покупал у него мясо, и они вроде бы были в неплохих отношениях. Дымов иногда приносил Васе разные лесные деликатесы: грибы, ягоды, орехи – что было, а мясник за это рубил ему кусочки получше.
Случалось, когда покупателей в магазине не было, Юра и мясник Вася беседовали, можно сказать, по душам. В основном говорил Вася. Вася завидовал леснику.
– Жизнь у тебя, как у медведя, – говорил Вася, поглядывая на Дымова маленькими кабаньими глазками. – Живешь в своей берлоге, лапу сосешь, сам себе хозяин. Начальства над тобой нету. Что хочешь, то и делай. А мой каждый шаг на учете. Заведующий следит, милиция следит, народный контроль следит, покупатели следят. Обложили, как волка.
– Давайте меняться, – предлагал Дымов.
– Не… не хочу, – усмехался Вася щербатым ртом. – В лесу не устою. Воровать начну. Я и так удивляюсь, как ты терпишь полную бесконтрольность. Характер, значит, такой попался. Или воля сильная, или просто тюха. Я бы давно пол-леса извел, траву и ягоду там разную на корню бы продал. Поскольку контролю нет. Если контролю нет, я все взять себе могу. Я любую вещь своей считаю. Тушу свиную привезут – я ее своей считаю. Знаю, что государственная, а все равно вроде бы как мне принадлежит. Такой странный характер попался. По улице иду – все, что ни увижу, себе взять хочется. Машина – так машина, дерево – так дерево, дом – так дом…
– Даже дом?
– А что дом…
– Ну и аппетит.
– При чем тут аппетит? Характер такой выпал. И сам не рад, да ничего с собой поделать не могу.
– Да, тяжело вам, – сочувствовал Юра.
– Очень, – вздыхал мясник. – Когда совсем уж жадность допекает, я бегу в милицию, сажусь на крылечко и сижу так час или полтора. Милиция успокаивает нервы. Приятно даже: кого-то привезли, кого-то увезли, а я себе сижу, покуриваю, наслаждаюсь свободой. Как хорошо, думаю, что я еще на свободе. Потом успокоюсь, и дня на два-три меня хватает, а потом снова начинается. Иногда так прижмет… Спасу нет, хочется чего-нибудь украсть. Хоть что-нибудь… Один раз у соседа на огороде коровий навоз украл. Наложил в мешок и побежал прятать к себе в сарай. А потом опомнился и стою дурак дураком, ругаю себя: ну зачем тебе навоз? Сроду не нужен…