Дивные пещеры
Шрифт:
– Не-нет… н-и-ичего…
– Я не для протокола. Это частное расследование.
– Да нет же…
Младший лейтенант быстро нагнулся и посмотрел Леночке в заплывшие глаза.
– А Старик?
– Какой Старик?
– Ну этот, привидение.
– Откуда вы взяли?
– Вы заблудились в Пещерах и не видели Старика? Такого не может быть.
– Не видела… Вы шутите?
Кобчиков откинулся на спинку стула, потом встрепенулся, рванулся к кассирше, прошипел:
– Ну? Только быстро и правду! Почему вы заблудились? Вы что-то увидели? Почему от вас ушел Токарев? Его кто-то поманил? Ну?
– Я вам все сказала… – Леночка закусила избитую губу, из ранки засочилась кровь. – Отпустите меня… Я себя плохо чувствую.
– Ладно. Идите, – бросил младший лейтенант. – Но мы еще поговорим на эту тему. Найдем вот Токарева, и если вы соврали…
– Я не соврала…
– Вы свободны. Позовите Рудакова.
Когда главный бухгалтер вошел, Кобчиков с задумчивым видом листал свой блокнот.
– Слушаю вас… – сказал Рудаков.
Семен Петрович стал перед милиционером. Тот некоторое время вчитывался в какую-то запись в блокноте явно с деланным видом – очевидно, это был научный психологический прием, потом рассеянно бросил:
– Ах, это вы… Присаживайтесь.
Рудаков присел на скрипучую табуретку. Младший лейтенант продолжал изучать запись. Воцарилась долгая, гнетущая тишина. Главный бухгалтер не выдержал первым.
– Слушаю вас, – повторил он.
– Рассказывайте, – процедил Кобчиков, не отрываясь от блокнота.
– Значит, прихожу я утром…
Младший лейтенант поморщился:
– Я не об этом. Здесь мне все ясно.
– А о чем же?
– Вообще о жизни.
– О жизни?
– Ну да.
– Да ничего нового. Живу – хлеб жую.
Кобчиков вдруг отбросил в сторону блокнот и впился острым взглядом в глаза главного бухгалтера, как только что в Леночкины.
– Вот что я вам скажу, Рудаков. Сейчас я не веду протокол. Я для вас частное лицо, Рудаков. И слушайте меня внимательно. После этого ограбления ваше положение усугубилось, надеюсь, вы это понимаете?
– Да, понимаю… – На лбу Семена Петровича выступил пот. – Еще бы не понимать…
– Ну вот… Хорошо, что понимаете… В таком случае, вот вам мой совет: признавайтесь.
– Мне не в чем признаваться.
– Не упорствуйте, Рудаков, – поморщился младший лейтенант. – Если неделя поисков не дала результатов, вы надеетесь, вообще не найдем? Не надейтесь! Вы знаете, что вам грозит, когда ее найдут?
– Что?
– Немало… Да плюс ваше упорство, да плюс это ограбление кассы. Конечно, я уверен, к ограблению вы никакого отношения не имеете, но все же, знаете, как это действует на суд? Начнут задумываться, почему это именно у вас случилось… В общем, врежут на полную железку.
– Вы меня не пугайте.
– Я не пугаю, я советую. А если признаетесь, то суд может учесть это. Да еще, мол, на почве ревности. Ведь на почве ревности?
– Вы меня не ловите, молодой человек. Вы слишком неопытны для этого.
Кобчиков вспыхнул.
– Вот как!
– Да. Так.
– Значит, все-таки было дело?
– Я же сказал – не надо ловить.
– Ну смотрите, Рудаков, – с угрозой сказал младший лейтенант. – У меня много энергии. Весь город, все окрестности перерою, а найду ее.
– Ваше дело искать, наше – прятать, – усмехнулся Семен Петрович.
– Ах вот даже как! Острить изволите!
– В меру своих возможностей, товарищ младший лейтенант.
Кобчиков опять вспыхнул. Хотел что-то сказать резкое, но сдержался.
– Ладно. Идите, Рудаков. Не хотите так, будет по-иному.
– Да, вот еще что, товарищ сыщик. Может, вас это заинтересует. Из сейфа пропали кое-какие документы, – сказал Семен Петрович и вышел.
В бухгалтерии никто не работал. Проводник собаки лил чай, любезно заваренный сотрудниками, Леночка ушла домой, а бедная оскандалившаяся овчарка все ходила и ходила кругами по комнате, отыскивая нужный запах…
В дверь заглянул младший лейтенант Кобчиков.
– Пойдем, – кивнул он проводнику.
Проводник торопливо допил чай и вышел, пропустив впереди себя овчарку. На вороге овчарка остановилась и посмотрела на Семеня Петровича долгим, пристальным взглядом.
Главный бухгалтер не выдержал и отвел глаза.
– Вот еще… и она туда же, – пробормотал Семен Петрович и плюхнулся на «трон Его Бухгалтерского Величества». – Хватит развлекаться, давайте работать, – буркнул он.
Через минуту в бухгалтерии как ни в чем не бывало щелкали арифмометры.
16. ГЛАВНЫЙ БУХГАЛТЕР СЕМЕН ПЕТРОВИЧ РУДАКОВ
Если бы всего несколько месяцев назад Семена Петровича Рудакова спросили, какой он, Семен Петрович, не задумываясь, ответил бы: «Никакой. Как все».
И в самом деле, жизнь Шкафа текла размеренно, почти лишенная событий. Один день был похож на другой, год на год. Как и все в Петровске, Семен Петрович вставал почти на рассвете, работал в саду или возился по хозяйству (куры, свинья, кролики), потом плотно завтракал и шел на работу. После работы опять занимался домашними делами, потом плотно ужинал, немного смотрел телевизор и ложился спать.
Праздники тоже были похожи один на другой. Обильная еда, скучный разговор с родственниками и знакомыми об их скучных делах; беспокойный, полный кошмаров сон; а утром длинная, хмурая очередь за пивом в городском саду. Жена и дети почти не занимали места в жизни Семена Петровича. Женился Рудаков на доме и саде. Пошел после танцев провожать приглянувшуюся ему девушку, увидел хороший дом посреди старого сада, защемило сердце по своему углу, и Рудаков женился. Сам он был сирота из степных безлесных мест, где каждое дерево считалось большой ценностью, и деревянный сруб и сад всегда волновали Рудакова. Петровск, где Семен Петрович шабашил с бригадой – строили городскую баню (старая сгорела), – очень нравился Рудакову. Нравились тихие улицы среди зелени, спокойная, глубокая речка, протекавшая прямо посередине города, сочные, высокие камыши. Нравилось то, что на окраинных улицах паслись привязанные к кольям любопытные козы и пестрые телята с добрыми мордами. А самое главное, симпатичны были сами петровцы – уравновешенный, неторопливый народ с хозяйственной жилкой. Почти каждый двор имел хозяйство, автомобиль или мотоцикл.