Чтение онлайн

Саша тщательно прицелился, дал очередь. Выпустив последние патроны, оставшиеся в ленте, пулемёт смолк. Саша опустился на дно окопа, стащив туда пулемёт. Надо было ставить вторую, последнюю ленту.

В этот миг рядом с его окопом взорвался снаряд, оглушив Александра и накрыв его облаком сгоревшего тола. Видно, и его огневую точку засекли танкисты. Отсюда стрелять больше было нельзя. Ведь учили же в спецназе: дал очередь-другую — перекатись, смени место. А он целую ленту из одного окопа расстрелял. Ах, Саша, Саша! Забывать стал воинскую науку.

Улучив момент, когда стрельба немного стихла, он подхватил пулемёт и переполз в окоп Федотова. Одного взгляда хватило, чтобы понять — бронебойщик мёртв. Его широко раскрытые глаза смотрели в небо, голова была залита кровью, а мёртвая рука сжимала патрон. Жаль мужика, он был единственным серьёзным бойцом во взводе, кто мог дать дельный совет, своими редкими, но точными выстрелами сдерживать немцев.

Саша немного приподнял голову, не высовываясь за бруствер. И посмотрел вправо, на свои позиции. Огонь вели не больше пяти человек. «Совсем хреново», — подумал Саша. Сейчас главное — если не поджечь, так повредить второй танк. До него метров двести. Если он сам не сможет этого сделать, через несколько минут бронированная машина будет утюжить окопы. Тогда — всё, хана!

Саша вытащил из руки Федотова патрон, вложил в ствол и закрыл затвор. Взявшись за рукоятку, повёл стволом. Вот она, эта гадина! Окрашенная серым броня, траки сверкают. Вот по ним и надо стрелять. Но ружьё — не противотанковая пушка, и танк в лоб не возьмёт.

Александр прицелился в гусеницу и выстрелил. Отдача была мощнейшей — куда до неё трехлинейке.

Танк дёрнулся, проехал по инерции немного вперёд, но гусеница была перебита, и он встал. Саша отчётливо видел, как поворачивается ствол, выискивая и прицеливаясь в него, Сашу. Вот чёрная дыра ствола замерла.

Саша нырнул в окоп. Грохнул выстрел пушки — снаряд взорвался с небольшим перелётом. Где же у Федотова патроны? А — вот они, в нише лежат, на тряпице, масляно блестя боками. Рядом валяется картонная упаковка с обозначением — «Патроны Б-32,14,5x114 мм, бронебойно-зажигательные».

Схватив патрон, Саша лихорадочно вложил его в ствол и закрыл затвор. Сейчас всё зависит от того, кто быстрее успеет выстрелить — немецкий танкист или он? От напряжения дрожали руки, расплывался прицел.

Ну, была не была! Саша прицелился под башню, в заман. Это нижний скос броневого листа у башни. Даже если пуля срикошетит от наклонного листа, то она пойдёт вниз, а верхние листы бронекорпуса на всех танках самые тонкие. На это и расчёт. Только бы успеть и не промахнуться.

Саша навёл мушку на заман, нажал спуск. Ружьё ощутимо ударило в плечо. Бросив ружьё, Саша присел в окоп, ожидая выстрела танковой пушки. Секунда, другая, третья… Они прошли в томительном ожидании. Ну, чего же немецкий танкист тянет?

Саша приподнял голову и едва не закричал от радости. Танк горел! Изо всех его щелей валил чёрный дым. Вот ведь, вроде бы железяка — чему там гореть?

Распахнулись верхние и боковые люки машины, и из них, неуклюже, как тараканы, начали вылезать танкисты.

Ну, суки! Саша схватился за пулемёт и дал очередь по танку. Жалко — не понять, сами танкисты с горящей машины спрыгнули или упали убитыми. А пехота их уже в метрах ста пятидесяти, фонтанчики от пуль по брустверам наших окопов пыль вздымают.

Менять позицию было некогда, да и просто опасно.

Саша вытащил со дна окопа пулемёт и поставил его на сошки. Прицел был постоянный, и он огненным шквалом по цепи немецкой, как смертной косой прошёл. Потом перенёс огонь на правый фланг, где до немецкой цепи было уже совсем близко — не больше ста метров.

Немцы залегли. Жутко бежать в лоб на пулемёт, даже если ты очень смелый. Саша же подправил наводку и — по лежащим немцам, слева направо, пока не смолк пулемёт. Всё, патроны закончились. Теперь вся надежда на автомат.

Но немцы дрогнули. Воспользовавшись тем, что пулемёт замолк, оставшиеся в живых вскочили и бросились бежать назад. На месте осталось лежать не меньше полусотни трупов в серых немецких шинелях, и два танка, стоящих неподвижно. «Неплохо повоевали, — отметил про себя Саша, — но второй такой атаки нам не выдержать. К ПТР осталось два патрона, к пулемёту их нет совсем. А что с бойцами?»

Саша подполз к окопам. Картина перед ним предстала удручающая. В живых, кроме него, осталось три человека. Тоже мне, взвод… А ведь устояли! Устояли перед танками и ротой немецкой пехоты! И урон немцам нанесли ощутимый. Для их армии вроде пустяк, как комариный укус, но — сколько таких взводов и рот оборону страны держат? И тают понемногу силы, теряет скорость бронированный немецкий кулак, увязая на российских просторах.

Надо бы с ротным связаться, пополнение попросить, если прикажет — и дальше держать позиции. Немцы сейчас в атаку не пойдут, им надо танки или бронетранспортёры подтянуть, пехоту. Значит, около часа, а то и больше у Саши в запасе есть.

— Безменко!

— Я!

— Я убываю к командиру роты. Надо узнать, как и что, да пополнение попросить. Остаёшься за старшего. Собери оружие и патроны, подели их по-братски.

— Есть, товарищ сержант.

Сначала пригибаясь, перебежками, а дальше уже во весь рост и ничего не опасаясь, Саша направился к перелеску, к палатке ротного. Но едва он успел сделать первый шаг под кроны деревьев, как услышал сзади гул моторов. Неужели немцы снова в атаку пошли? Но звук моторов шёл сверху. Бомбардировщики!

Они зашли на позиции взвода с севера. Пикируя с высоты, сбросили бомбы, поднялись — и снова в пике.

Позиции закрыли клубы пыли, поднятые взрывами. Там же всего трое солдат, новобранцев! Против них — шесть «Юнкерсов-87», силища, и шансов устоять у трёх мальчишек — никаких! А ему бежать сейчас к своим бойцам, значит — погибнуть бесславно.

Саша стоял под деревьями и, стиснув зубы, смотрел, как бомбардировщики стирают в пыль позиции взвода. «Пока бомбят, атаки точно не будет, — решил Саша. — А бойцам я сейчас ничем помочь не могу. Надо к командиру роты за помощью».