Чтение онлайн

– Гав!– раздалось за спиной.

Филип уже успел вырулить на современную трассу и разогнаться до ста километров в час. В полной растерянности он нажал на тормоз и припарковался у обочины. Очевидно, в салоне притаился безбилетник – такой рыжий, с золотистыми глазами, длинными лохматыми ушами и неугомонным хвостом.

– Заратустра! Ты как здесь очутился?!

– Гав!– ответил Заратустра.

Филип глухо застонал. Теперь придется ехать обратно и снова лицезреть Джудит Дэрроу. Теперь... Филип осекся на полуслове, пораженный тем, как лихорадочно забилось сердце.

– Проклятье!– не мешкая, он перетащил пса на переднее сиденье, развернулся и дал по газам.

Газовый фонарь уже убрали из гостиной, однако его свет по-прежнему лился сквозь ставни. Филип свернул на подъездную дорожку и, заглушив мотор, игриво дернул Заратустру за кончик уха, мельком отметив странные наросты под шерстью.

– Идем, Заратустра. Лично передам тебя хозяйке.

Заперев машину, он направился к дому, пес семенил следом. Филип постучал в парадную дверь и, не дождавшись ответа, постучал снова. Внезапно створка со скрипом приоткрылась. Филип нахмурился. Неужели Джудит забыла закрыть щеколду? Или не заперла ее специально для Заратустры? Словно в подтверждение догадки пес встал на задние лапы, передними распахнул дверь и скрылся в вестибюле.

Филип забарабанил кулаком по деревянной обшивке.

– Мисс Дэрроу! Джудит! Где вы?

Тишина. Филип повторил попытку, и снова безрезультатно.

Из недр дома подул летний ветерок, аромат роз обволакивал, проникая в каждую клеточку. Какие розы способны так благоухать? Неужели зеленые?..

Филип шагнул в вестибюль и, прикрыв за собой дверь, направился в гостиную. Скудная меблировка исчезла. Из гостиной Филип двинулся в библиотеку, из библиотеки – в столовую. На обеденном столе ярко горел фонарь, беспощадный белый свет озарял голые стены.

Ветерок постепенно усилился, аромат сгустился, сделался почти приторным. Между двойными створками, преграждавшими утром путь, зияла щель. Приблизившись, Филип осторожно глянул внутрь. Как он и предполагал, дверь вела на кухню, на первый взгляд, ничем не примечательную. Мебель отсутствовала, сохранились только плита и холодильник. Задняя дверь имела причудливый голубоватый оттенок и мерцала по краям. За распахнутой настежь створкой виднелись залитые звездным светом поля и деревья.

Филип быстрым шагом пересек кухню и вышел на улицу. Послышался странный треск, как будто соединили высоковольтные провода, на долю секунды картинка дрогнула, покрылась рябью – и резко замерла.

Филип тоже застыл, не в силах шелохнуться посреди этой странной, умиротворяющей летней ночи. Вокруг простиралась поросшая травой равнина, обрамленная деревцами. Впереди маячил пологий холм, усыпанный причудливыми цветами, мерцавшими точно крохотные звездочки. Вдалеке сияли огни деревни. Справа раскинулся куст с зелеными розами, а прямо под ним, виляя хвостом, сидел Заратустра.

Филип сделал шаг, другой, задрал голову – и обмер. Небеса переменились: сместилась Кассиопея, Орион утратил привычный облик, а луна не показывалась вовсе, несмотря на отсутствие облаков.

Заратустра подбежал ближе, вскинул на Филипа золотистые глаза, и посеменил в сторону деревенских огней. Собравшись с духом, Филип двинулся следом. В деревню его влекло любопытство. Интересно, это и есть пресловутый Пфлюгервилль? Интуиция подсказывала, что да.

Буквально через десяток метров показалось шоссе. Вспыхнули фары, вскоре обозначился фургон, который на всех парах мчался к деревне. Внезапно фургон свернул с дороги и устремился прямо к Филипу. Тот, не мешкая, юркнул в кусты, Заратустра за ним. Фургон прогромыхал мимо. В кабине сидели двое, надпись на бортах гласила: «Грузоперевозки, Пфлюгервилль инкорпорейтед».

Фургон ехал подозрительно знакомым маршрутом. Внезапно Филипа осенило: Джудит забрала еще не все дорогие сердцу вещи. Одна беда, ее дом исчез. А вместе с ним исчез и Пастораль.

Там, где совсем недавно стояли дома, простиралась лишь залитая звездным сиянием равнина. Однако присмотревшись, Филип различил бледный прямоугольник света, паривший в метре над землей. «Прямоугольник» оказался задней дверью, за которой виднелась кухня. Если напрячь зрение, можно было разглядеть холодильник и плиту.

Мало-помалу, рядом с первым прямоугольником, проступил второй, третий, четвертый. Однако за их мерцающими проемами царила кромешная тьма.

Тем временем, фургон притормозил, развернулся и, сдав задним ходом к самому яркому прямоугольнику, заслонил его целиком. Из кабины выбрались двое.

– Сперва грузим плиту,– заявил первый. – Не понимаю только, на кой черт ей этот хлам.

Второй тихо, но отчетливо произнес:

– У соломенных вдовушек свои причуды.

В действительности, Джудит Дэрроу не уезжала из Пасторали, а просто думала, что уезжает.

Филип побрел дальше. Ветерок овевал его со всех сторон, ерошил волосы, целовал щеки, гладил лоб. Наверху горели бледные звезды. В полумраке различались возделанные поля, из земли пробивались молодые побеги, наполняя воздух ароматом свежей зелени. Наконец Филип выбрался на пустынное шоссе и зашагал вдоль обочины. Впереди возникло огромное кирпичное здание с ярко освещенными окнами. Перед входом было припарковано с десяток автомобилей неизвестной марки. Внутри гремели станки, раздавался стук молотков.

Филип с любопытством заглянул в окно. Здание оказалось мебельной фабрикой. Основную массу работы выполняли машины, однако владельцам припаркованных автомобилей тоже хватало дел. На фабрике вовсю занимались обивкой. Агрегаты кроили, отстрачивали, подрезали, выстругивали, скрепляли шпонами, сколачивали, но тонкое ремесло перетяжки было им явно не по зубам.

Филип продолжил путь и вскоре набрел на второе здание, служившее автомобильным заводом. В третьем помещалась молочная ферма, в четвертом – теплица. На заводе и ферме преобладали машины и станки, зато в теплице техника отсутствовала совсем. Поистине, самые передовые технологии бессильны там, где нужна легкая человеческая рука.