Чтение онлайн

– Что?
– прошептала она.

Кристофер огляделся вокруг, словно проверяя, нет ли шпионов.

– Слово на букву "Р", - прошептал Кристофер еще тише.

– Расстройство психики?
– попыталась угадать Гвен.
– Раздвоение личности? Рак?

– Разведен, - произнес Лайрд необычно печально.

– Ооу, - Гвен пожала плечами, забавляясь тому, как были шокированы мальчики фактом развода.
– Такое случается.

– Разве?
– спросил Кристофер изумленно.
– Мои родители говорят, что они скорее умрут, чем разведутся.

– Я скорее умру, чем женюсь, - сказал Лайрд.

– Ты и я, оба, - подтвердил Кристофер. Они пожали руки.
– Но директору необходимо жениться.

– Ему нужна жена, - согласился Лайрд.
– Кто-то помоложе, чтобы она могла его поддерживать. Мы застали его читающим первый сборник Шекспира, в северо-западной башне на прошлой неделе. Он его корректировал.

– Моложе. Определенно. И красивая. Но она и умной должна быть, - добавил Кристофер.
– Он сойдет с ума, если у него не будет умной жены. Ему нужен кто-то, кого он сможет учить.

– Даже поучать, - согласился Лайрд.

– Кто-то, кто не мы, - подытожил Кристофер.

– Мальчики? Могу я задать вам вопрос?
– поинтересовалась Гвен.

– Все что угодно, мисс Эшби.

– Вы уговорили директора Йорка нанять нового учителя литературы, потому что вам нужен новый учитель английской литературы? Или вы все пытаетесь сыграть сваху для директора?

Кристофер посмотрел на Лайрда. Лайрд посмотрел на Кристофера. Они оба посмотрели на нее. Это уже вошло у них в привычку.

– Да.

После того, как она выпроводила приветственный комитет со своего крыльца, пятничный вечер Гвен провела сидя дома. В субботу она позавтракала в школьной столовой - кофе, яйца и английский мафин. Остаток дня она писала свою лекцию по "Большим Надеждам". И только после того, как написала десять страниц заметок, она осознала, что не проверила, имеется ли у них хоть одна копия этой книги в архиве.

Ой!

Она побежала в библиотеку в Хоквуд Холл, посмотреть какие книги у них есть в наличии, которые она могла бы изучить и найти их сложенными вместе со всеми великими классиками. Вот оно, великими классиками, написанными до 1900. Она нашла Мистера Рейнольдса, морщинистого джентльмена с тростью, и поинтересовалась, где находятся все книги таких авторов, как Хэмингуэй, Фолкнер и Фицджеральд.

– Директор Йорк не одобряет современную литературу, - сказал он.
– Я припрятал их подальше.

– Современная литература? Хэмингуэй? Современная?
– Гвен рассмеялась.
– Он едва ли Франзен или Фоер.

– Кто?
– спросил Мистер Рейнольдс. Мужчина приподнял свои очки. Они были с толстыми линзами и в черной оправе, очень напоминали очки ее дедушки, которые тот носил в армии. У него был орлиный нос и тонкий скрипучий голос. Ему могло быть от шестидесяти до ста лет. Гвен больше склонялась к сотне.

– А как насчет "Больших Надежд"? Мне нужно тридцать экземпляров.

– Конечно, - сказал Мистер Рейнольдс.
– Они у меня здесь.

Он передал ей коробку уже с книгами внутри.

– Они есть у вас? Все? Уже подготовленные?
– она разрывалась между недоверием и восторгом. В основном был восторг.

– У нас есть любая книга, которая вам может понадобиться, - произнес Мистер Рейнольдс, подмигнув ей из-за своих очков, напоминающих бутылочное стекло Кока-колы.
– Просто попросите.

– Любая книга, которая мне понадобится? Это похоже на рай, - сказала она с улыбкой.

– Это библиотека, - сказал в ответ он.
– Для меня это то же самое.

В этот самый момент, Гвен поняла, что должна остаться в этой школе до конца своей жизни. Это были ее люди.

Гвен подписала листок бумаги для ее книг, и мистер Рейнольдс снял ее копию экземпляра, через копирку и отдал его. Копирка? Забавно. Еще немного "древности", что выжила и процветает в Маршале. Эта школа была странной, но это были хорошие странности. Такие же, как и у нее.

Похоже, директор Йорк был намерен дать своим ученикам классическое образование. Никаких современных технологий поблизости. За исключением, электричества и старинного телефона на третьем этаже главного здания, она не заметила никакой техники. Ни мобильных телефонов, ни ноутбуков, ни Киндл или iPad. Вместо этого, студенты читали книги в кожаном переплете и прилежно писали, сгорбившись за партами в библиотечных залах. Из окна кухни своего дома она увидела несколько учеников на лужайке, играющих в упрощенную версию бейсбола. Без принимающего, только подающий и отбивающий, и несколько мальчиков, разбежавшихся вокруг баз. Их смех и игривые подшучивания привлекли ее внимание на целый час.

В тот вечер Гвен поужинала в столовой. Она сидела с мистером Прайсом, который рассказывал ей о всех своих годах, проведенных в Маршале. По его словам, он провел здесь уже двадцать лет и наслаждался каждым днем.

– А директор Йорк?
– поинтересовалась она, пытаясь сохранить голос безразличным.
– Как давно он здесь?

– Десять лет, - ответил мистер Прайс.
– Мы беспокоились, что новый директор англичанин, когда он пришел. Мы не знали, сможет ли он вжиться.

– Не похоже, что нет, - Гвен посмотрела в другой конец комнаты, где стоял директор Йорк и тихо разговаривал со студентом. У студента в руках была тетрадь, похоже, они обсуждали домашнее задание.

– Он удивил нас всех. В этом месте он как рыба в воде. Никогда не встречал в своей жизни более преданного директора. Хороший человек.

– Хороший человек, когда не собирается убить студентов, правда?
– подразнила она.

Мистер Прайс хихикнул.

– Моя дорогая, этот человек отдаст жизнь ради любого из этих мальчиков, и они это знают. Я не могу сказать, кто кому более предан - директор студентам или студенты директору.

Предан? Какое странное слово, применяемое для описания студентов и директора. Чувствовала ли она преданность по отношению к своим учителям? Не это ей вспоминается. Привязанность? Да. Но преданность? Это почти военный термин. Патриоты были преданными. Солдаты были преданными. Считали ли себя студенты кавалерами, молодыми рыцарями на обучении, преданными Королю Эдвину Йорку? У него безусловно была королевская манера поведения. Голова высоко поднята, крепкие скулы, идеальная осанка, широкие плечи, которые больше напоминали плечи солдата, нежели учителя. И такой проницательный взгляд. Каждую секунду он бросал взгляд в ее сторону, и она чувствовала его на себе так же, как и видела.