Чтение онлайн

«О нас?»

Он пожал плечами. «Возможно. Или, может быть, я просто слишком осторожничаю. Но уж лучше я буду слишком осторожным, чем дам застать себя врасплох.»

Это их объединяло. «Да, Учитель.»

Мостик Решительного был обрамлен панорамным транспаристиловым смотровым экраном. Великодушно решив, по всей видимости, позволить Юларену всем заправлять, по крайней мере временно, Анакин удалился, чтобы встать перед экраном. Асока поколебалась, а затем присоединилась к нему уставившись вниз на великолепный, блестящий и сверкающий Корускант.

Она почувствовала тонкий укол. Вдруг это последний раз, когда я вижу это? Я не хочу, чтобы это был последний раз. Я хочу видеть это вновь, и вновь. Я не хочу умирать.

Украдкой, стыдливо, она бросила косой взгляд на Анакина, ожидая, что ему известно, о чем она думает, ожидая выговора, нотации. Вместо этого она увидела в его лице что-то, что потрясло ее, что-то, чего она никогда не ожидала: страшную, мучительную, застывшую тоску. Такую неотвязную, такую пронзительную, это было похоже на пронзающее ее ледяное копье. Казалось, он совершенно забыл о ней, будто лишь только Корускант существовал в этот момент.

Видит ли он что-то, что мне не доступно? Знает ли он, что мы не вернемся? Прощается ли он в этот момент? Должна ли я тоже попрощаться?

Она не могла спросить его. Его внезапная, неожиданная грусть заразила ее, сжала ее горло обжигающими слезами. Она смотрела, хотя перед глазами все расплывалось, как он протянул свою, лишенную перчатки, живую руку и прижал ее ладонью к смотровому экрану. Корускант раздробился под его широко растопыренными пальцами.

А затем планета провалилась вниз, когда его боевая группа покинула орбиту.

Утомленный настолько, что, казалось, не мог даже издать стон, Бэйл Органа вернулся из Сената в пустынную тишину своей квартиры. Запись голоса и сканирование сетчатки глаза подтвердили его личность: внешняя дверь скользнув в сторону распахнулась и, как только он переступив порог квартиры вошел в холл, включилось освещение.

«Уменьши на четверть,» — поморщившись приказал он.

Освещение уменьшилось. Вздохнув с облегчением он, расстегнув, снял свой темно-зеленый плащ и накинул его на спинку стула. Затем, сбросив свои ботинки и стянув носки, он приказал воспроизвести все полученные сообщения.

Всего одно. Его жена. Брея.

Глядя на ее прекрасное лицо на голограмме, Бэйл почувствовал как сильно забилось его сердце. «Не волнуйся, Би, ничего страшного,» сказала она, а ее изображение замигало, теряя свою целостность. Следствие ионных штормов где-то между Алдерааном и Корускантом; они всегда создавали помехи для галактической связи. «Я только хотела, чтобы ты знал, что я думаю о тебе. Я смотрела передачу по ГолоНету из Сената. Ты выглядишь уставшим. Достаточно ли ты спишь? Держу пари, что нет. Отправляйся спать, пижон. Я постараюсь застать тебя завтра.»

Ее изображение, мигнув, погасло совсем. Переживая за нее, неприкаянный, он прошлепал босиком по высокому ворсу ковра, чтобы грустно поразмышлять глядя на причудливое световое шоу, которое Корускант представлял ночью. Нет – уже ранним утром. Время, когда все нормальные люди досматривают сны, лежа в своих постелях.

Три дня прошло с момента террористических атак сепаратистов и, казалось, город вновь вернулся к привычной жизни. Более или менее. Разумеется, с некоторыми поправками. Поврежденные здания суда, были по прежнему закрыты, для оценки ущерба перед восстановительными работами. Текущие дела были временно приостановлены, а новым делам дан обратный ход до тех пор, пока новые судебные чиновники не будут найдены и приведены к присяге, а также подобраны временные помещения. Что представляло отнюдь не простую задачу... Корускант был таким переполненным городом. С такой же проблемой столкнулись различные правительственные чиновники, которые пережили атаки, но лишились своих офисов. Произошла совершенно непристойная схватка за столы, головиды и разные другие предметы офисного оборудования.

И, конечно, были введены в действие дополнительные внутригородские меры безопасности, созданные в основном им самим и Падме. Почему лишь они, двое, оказались единственными членами Комитета Безопасности, которые были способны быстро принимать решения? Остальная часть комитета выглядела парализованной. Весь криффов Сенат был парализован, так, будто успех сепаратистов по инерции заразил все правительство. Большую его часть, во всяком случае. Сенаторы, чьи миры располагались на передней линии борьбы были достаточно решительны; Они высказывались против Дуку и его союзников, выступали против джедаев за неспособность спасти их, и требовали от Верховного Канцлера немедленного, бескровного решения. И когда Палпатин объяснял, что требуется время, чтобы победить в войне, а джедаи упорно сражаются, делая все, что в их силах, когда он сделал то, что должно было быть сделано - ввел на тех планетах чрезвычайные налоги, чтобы помочь финансировать разорительно дорогое контрнаступление против сепаратистов - они немедленно протестовали против него.

Остальные сенаторы, от тех миров, которые, все еще не были затронуты случившимся, пытались делать вид, что ничего этого не происходит - и жаловались, что новые меры безопасности нарушают их жизненный уклад.

Мне все больше нравится идея оставить их, с их нытьем и лететь домой, к Брее.

Но, разумеется, он не мог так поступить. Что стало бы с Республикой, если бы все сенаторы сдавались, сталкиваясь с трудностями? Падме не сдавалась. Она набрасывалась на них, махала перед ними кулаком, ругала их за лень, призывала их к ответу. И они слушали. Как они могли ее проигнорировать? Она была ребенком-Королевой, которая не позволила с Торговой Федерацией запугать себя и победила. Она была Сенатором, которая бросила вызов убийцам, чтобы выступить за мир. Она сражалась на Джеонозисе бок о бок с джедаями. И она была близким другом Верховного Канцлера Палпатина. Так что, хоть неохотно, но они слушали Падме... и, пусть и неполно, кое-что удалось сделать.

Угрюмый и печальный, он отвернулся от окна и направился к бару. Мир и хорошая порция огненного Корелианского бренди. Тогда, возможно, он сможет расслабиться.

Держа в руке бокал, в котором медленно согревалось бренди, он опустился в своё любимое кресло. Он хотел позвонить Брее, чтобы забыться в звуке ее нежного голоса и исцелить свою боль ее улыбкой. Но на Алдераане сейчас было позднее утро и она наверняка уже в Законодательном Собрании заботится об их людях. Без нее он никогда бы не остался на Корусканте. Благополучие Алдераана бережно поддерживалось ее руками.

А благополучие Республики поддерживается моими.

Ну, хорошо. Не только его... хотя в такие дни как этот, именно так и казалось. Как Палпатин это выдерживает? Как мог он вынести отчаянное желание всех этих планет, ожидающих от него своего спасения? Более слабый человек давно бы сломался. Но Палпатин противостоял давлению. Поразительно, казалось, он почти преуспел в этом, как будто его востребованность дала ему силы, чтобы двигаться вперед. Это был выдающийся человек.

Я не знаю, где бы мы были без него.