Чтение онлайн

— Отработала?

Галя тяжко вздохнула, грудь угрожающе натянула кофточку.

— А что оставалось делать? Поехала с ним в баню. Тю, в сауну… Три дня потом плевалась. — Для пущего эффекта она сплюнула себе под ноги.

— Вот какие детали всплывают! — подсек Алексей. — В заявлении писала, что товар твой, а получается — Арсена.

— Ой, Леша! — Натруженная ладонь легла под левую грудь. — Ты меня уморишь. Так этот урод черножопый сразу сказал, пиши кому хочешь, а меня в ментовские, простите, дела не втягивай. Я и написала, что товар мой. Думала, вы того гада быстро заарестуете. Товар вернет или денег с него снимем. Я бы и с Арсеном рассчиталася, и вас всех отблагодарила. А вон как оно вышло. — Галя всхлипнула. — Арсен выгнал. Как отработала, тьфу, чтоб он сдох, так и послал. Говорит, иди к своим ментам. А что вы мне, родня? Помидорами, вот, теперь торгую. Не свои, нет. Подругу подменяю. А тут еще регистрацию эти говнюки порвали.

— Вот так взяли и порвали? — вполне натурально усомнился Алексей.

— Ну, а я что говорю! — добавив в голос склочных ноток, воскликнула Галя. — Порвали сволочи! Шоб им повылазило! Говнюки проклятые. Говорят, катись отсюда. А я им — куда я отсюда пойду? А они — на фиг! И порвали.

Она протянула на ладони четыре дольки голубого бланка.

— А кто это видел?

Алексей посмотрел по сторонам. Брешь между Галей и соседками сама собой увеличилась.

— Свидетели есть? — чуть громче спросил Алексей.

Не без злорадства констатировал, что в брешь между Галей и соседками теперь может свободно проехать машина.

Он ждал, пока Галя не изобразит на лице полную покорность судьбе и воли представителя власти. Ладонь ее свернулась, как лист под палящим солнцем, спрятав голубые обрывки временного пропуска в московский рай.

— Ну чего страдаешь? Бери своего жениха, тащи в паспортный, пусть новую регистрацию сделает. Делов-то на пять минут. А ты тут вой на весь район поднимаешь.

У Гали на лице проступила готовность завыть белугой. Но, сориентировавшись, она сменила смертную тоску на заговорщицкую улыбочку.

— Тай, какой там жених, Леша! Одна видимость, — отмахнулась она. — Он же что у меня учудил? Выпил с дружками какой-то политуры, чи шо, я не знаю. Будто я ему, поганцу, нормальной водки не даю. Вот ж сволочь! В больнице сейчас. В этой, Боткинской. Это вон там, на двадцать третьем трамвае.

— Где Боткинская, я знаю. А что соколик наш допился, первый раз слышу.

Весь фокус был в том, что Алексей прекрасно знал, что два дня назад гражданин Соколов перекрыл своим испитым телом движение на Планетной улице. Шоковая терапия в виде пинков разгневанных водителей и активных действий наряда «скорой помощи» результата не дала, и Жора Соколов был доставлен для спасения его забубенной жизни в реанимационное отделение Боткинской.

— Ой, Лешенька! — затянула Галя. — Меня же к нему не пускают. Я одним глазком в палату заглянула. Лежит, гадина, белый весь, один нос сизый из простыни торчит. Чисто труп. И трубки отовсюду торчат. Врач, молодой такой мужчина, мне так и говорит: Галина, прогноз неутешительный, готовьтеся, говорит, к худшему. Ну не гадина, а? Допился, подлюка подзаборная. Вот как, Леша, мне жить, а?

Леша сделал задумчивое лицо, как президент на встрече с ветеранами. Галя терпеливо ждала, когда власть, загруженная проблемами народа, просветлеет умом и укажет-таки народу путь к светлой жизни.

— Да, Галина, не знаю, чем тебе помочь. Баба ты хорошая, а так не везет, — прочувствованно выдал Алексей. — Из Москвы уезжать не охота, так я понял?

Галя икнула. То ли от нервов, то ли потому, что заглотила закинутый Алексеем крючок до самого желудка.

— Допустим, я мог бы попросить мужиков из паспортного. — Он выдержал паузу, дождавшись соответствующего выражения глаз Галины, и тут же немилосердно подсек: — Но они меня первым делом спросят, а кто мне Галя Нечепорюк? И что мне ответить?

Галя сообразила быстро, но чисто по-женски. Глаза сделались черешнево сладкими, манящими и погибельными. Все ее либидо, созревшее в ведьмаковской духоте малороссийских ночей и так и не растраченное в постылой Москве, поднялось из глубин естества, и Галя вдруг так налилась жарким соком жизни, что Алексей слегка запаниковал. Почему-то вспомнился хапуга-капитан. Галя явно метила Лешу на освободившееся место бодигарда ее знойного тела.

Алексей счел за благо отступить на полшага назад.

— Мне нечего им ответить, Галя, — с холодком в голосе произнес он. — Ты — потерпевшая по делу, которое висит на мне уже неделю. За которое меня дрючат каждое утро. И если я это скажу мужикам, они ржать будут дня три. Потому что даже идиот знает, нет человека — нет дела. А я не хочу быть идиотом. Даже ради такой красивой бабы, как ты.

Галя сначала нахмурилась. К таким дипломатическим тонкостям в общении с милицией она была явно не привычна. Уж больно мудрено выражался опер, одно слово — офицер с высшим образованием. То ли дело сержанты: давай бабки — и все дела. Потом она озарилась счастливой улыбкой.

— Ой, Лешенька, родный! Так кто про то дело помнит? Тьфу на него, да растереть. С Арсеном я все решила, у него претензий нема. Шоб его рожу черную перекривило… А у меня какие претензии? Нету их у меня. Гада того не ищите, хрен с ним, с проклятым. Сама, как увижу, измордую так, что мама родная не узнает. И никакой милиции мне для этого не надо. — Она подбоченилась, круто выставив грудь. — Сама управлюсь.

— Погоди, как не искать? А заявление куда я дену?

— Выброси. Вот возьми — и выброси!

— Нет, Галина, так нельзя. Документ, все-таки. — Алексей покачал головой. — Надо официально.

— А я могу и официально, — с готовностью откликнулась Галя. — Что делать-то надо?

Алексей закурил, выдерживая паузу.

— Во-первых, на меня ссылаться не надо. Ни в коем случае, ясно? Я тебе никто — не брат, не кум и не сват. Узнаю, что козыряла моим именем, очень разозлюсь. Поняла?

Галя часто-часто закивала. При этом еще прижала кулачок к губам. Вышло убедительно.

— Во-вторых, — продолжил назидательным тоном Алексей. — Сейчас бросаешь свою торговлю и идешь к нам в отделение. В моем кабинете спросишь опера, ты его видела, мясистый такой, чуть ниже меня. Зовут Владимир Иванович Волков. Обращаться только по отчеству, учти! Скажешь, что пришла забрать заявление. Он все тебе подскажет и расскажет. Кстати, почему решила забрать заяву?

— Ну, с Арсеном я разобралась… — неуверенно, как двоечница у доски, затянула Галя.

— Правильно! Похищенный товар фактически принадлежал гражданину Балаяну, заявления он не подавал, урон тобой компенсирован. Только не вздумай описывать, как именно. Милиции все равно, давала ты или брала, главное, что он остался доволен. Наезжать на тебя за утерю товара он не будет, значит, и смысла просить защиты у органов у тебя больше нет. Мотив обращения в милицию был один — боялась Арсена. А гопника того ты не запомнила, поэтому ничем помочь следствию не можешь. Что-то в этом роде. Да, и ножа у него не было! Со страху соврала. Что еще? Можешь добавить, что по ошибке указала не ту стоимость товара. Трусы были не французские, а… Какие они бывают?