Чтение онлайн

— Точно не помню.

— А вы поройтесь в картотеке, доктор.

Он встал, подошел к небольшому шкафчику и почти сразу же достал одну из карточек.

Миссис Эвелина Флаумель… Адрес в Нью-Йорке был мне тоже незнаком, но я его запомнил. Судя по аккуратной записи, меня звали Карл. Карл Кори. Чем больше информации, тем лучше.

Я сунул пистолет за пояс, рядом с железным прутом.

— Хорошо. Где моя одежда и какую сумму вы собираетесь мне заплатить?

— Ваша одежда пропала при автомобильной катастрофе. И раз вы настроены так решительно, я считаю своим долгом предупредить, что у вас были переломы обеих ног, причем на левой ноге — в двух местах. Честно говоря, я просто не понимаю, как вы можете двигаться всего через две недели после…

— Быстрая заживляемость. Не увиливайте, доктор. Поговорим о деньгах.

— Каких деньгах?

— Которые вы заплатите мне без суда в компенсацию за незаконное лечение и так далее.

— Не смешите меня!

— Вот еще! Я согласен на тысячу долларов наличными.

— Я не намерен обсуждать этот вопрос.

— А жаль. Подумайте, что скажут о вашей клинике, когда я обращусь в Медицинское Общество, дам интервью репортерам…

— Шантаж, — пробормотал он, — и я на него не поддамся.

— Мне все равно, когда вы заплатите, сейчас или после решения суда, — сказал я. — Но если вы заплатите сейчас, это обойдется дешевле.

Если он согласится, значит, я прав и дело тут нечисто.

Он уставился на меня и довольно долго молчал.

— У меня нет при себе таких денег.

— В таком случае назовите любую разумную цифру.

Вновь пауза, на сей раз не столь продолжительная.

— Это вымогательство.

— Что за счеты, доктор. Сколько?

— У меня в сейфе долларов пятьсот.

— Давайте.

Открыв маленький стенной сейф и тщательно проверив его содержимое, он сообщил, что там всего четыреста тридцать долларов, а так как мне не хотелось оставлять отпечатки пальцев, пришлось поверить ему на слово. Я засунул купюры во внутренний карман пиджака.

— Как вызвать такси?

Он назвал номер, и я заставил его позвонить, потому что не знал, — где нахожусь, и кроме того, не хотел, чтобы он догадался о плачевном состоянии моей памяти. Что ни говори, одна из повязок, которую я так тщательно разбинтовал, была вокруг моей головы.

Закончив разговор, он назвал адрес: частная клиника в Гринвуде.

Я прикурил одну сигарету от другой и плюхнулся в удобное кожаное кресло рядом с книжным шкафом, сняв со своих ног вериги фунтов в двести.

— Когда придет машина, вам придется меня проводить.

Он промолчал, и больше я не услышал от него ни слова.

Было восемь часов утра, когда шофер такси высадил меня на одной из пустынных улиц ближайшего города. Я расплатился и пошел пешком. Минут через двадцать я зашел в закусочную, сел за столик и заказал стакан сока, два яйца, тосты, бекон и три чашки кофе. Бекон оказался слишком жирным.

Уделив завтраку час, я решил сделать кое-какие покупки, но мне пришлось немного подождать, так как магазин открылся только в девять тридцать.

Я купил вельветовые брюки, три рубашки спортивного покроя, пояс, нижнее белье и ботинки впору, а заодно приобрел носовой платок, бумажник и расческу.

Затем я отправился на автобусную станцию и взял билет до Нью-Йорка. Никто не пытался меня остановить. Никто за мной не следил.

Сидя в мягком кресле у окна, глядя на убегающий осенний пейзаж и куда-то спешащие облака, я пытался собрать воедино все, что мне было известно.

Карла Кори, с переломами обеих ног (которые, кстати, меня абсолютно не беспокоили), положила в больницу его сестра, Эвелина Флаумель, после автомобильной катастрофы, происшедшей две недели назад. Я не знал никакой Эвелины. Персонал клиники, очевидно, получил четкие указания держать меня в беспомощном состоянии: по крайней мере, доктор был явно напуган, когда я пригрозил судом. Значит, враги меня боялись, и этим можно было воспользоваться.

Я стал мучительно вспоминать подробности аварии, и в результате у меня разболелась голова. Тем не менее, сам не знаю почему, я был твердо убежден, что попал в автомобильную катастрофу не случайно. Ну что ж, когда я все выясню, кому-то не поздоровится. Сильно не поздоровится. Горячая ненависть накатила волной, сдавила мне грудь. Пусть тот, кому я мешал, пеняет на себя. Я почувствовал непреодолимое желание физически уничтожить того человека и внезапно понял, что такие чувства мне не в диковинку и что в прошлой жизни я не раз убивал людей.

Вздрогнув, я уставился в окно, глядя на опавшие мертвые листья.

Добравшись до Нью-Йорка, я первым делом побрился и подстригся, а затем переодел рубашку: терпеть не могу, когда шею щекочут волосы. Кольт тридцать второго калибра, принадлежащий безвестному врачу в Гринвуде, после некоторых колебаний я сунул в правый карман куртки. Правда, если милый доктор или моя сестра обратятся в полицию с просьбой разыскать сбежавшего пациента, незаконное ношение оружия сослужит плохую службу, но, во-первых, найти меня будет не так-то легко, а во-вторых, я не знал, как развернутся события. Быстро перекусив в ближайшем кафе, я в течение часа ездил на метро и автобусах, неожиданно соскакивая на остановках, а затем взял такси и отправился к Эвелине, моей неизвестной сестре, за разъяснениями.

Проезжая по улицам города, я составил план дальнейших действий, и когда в ответ на мой стук примерно через минуту дверь старинного большого особняка отворилась, я уже знал, что буду говорить. Я тщательно обдумал свое поведение, когда шел к подъезду по извилистой аллее мимо дубов-великанов и толстых осин, а ветер холодил только что подстриженную шею под воротником куртки. Запах парикмахерской от моих волос смешивался с густыми ароматами плюща, обвивавшего стены дома. Ничто вокруг не было мне знакомо, так что вряд ли я бывал здесь раньше.

Я постучал в дверь, и мне ответило эхо.

Затем я засунул руки в карманы и стал ждать.

Когда дверь отворилась, я улыбнулся и кивнул плоскогрудой служанке с большим количеством родинок на лице и ярко выраженным пуэрто-риканским акцентом.

— Да? — спросила она.

— Мне бы хотелось видеть миссис Эвелину Флаумель.

— Как прикажете доложить?

— Ее брат, Карл.

— О, входите, пожалуйста.

Я очутился в прихожей, пол которой был выстлан мозаикой из небольших бежевато-розоватых плиток, а стены обшиты панелями красного дерева. На потолке висела серебряная в эмали люстра с четырьмя хрустальными плафонами.