Девять минут до взрыва
Шрифт:
Часть мужчин, среди которых были и гости, знакомые Мансура, и охранники, местные, а также те, кто сопровождал прибывшую в Выселки около десяти вечера автоколонну из пяти траков и двух машин сопровождения, при первых же звуках выстрелов похватались за оружие… Хотя, следует признать, и элемент паники, неразберихи в первые минуты нападения тоже присутствовал. Ведь никому и в голову т а к о е не могло прийти: за последние несколько лет, с той поры, как открылись первые уличные кафе, здесь не было никаких серьезных ЧП, если, конечно, не считать отдельных мелких инцидентов с участием выпивших граждан.
Что касается самого хозяина, то он носился по участку, как полоумный. Мансур то пытался организовать тушение пожара, из-за чего сам чуть не сгорел, когда ринулся с огнетушителем к полыхающим тракам, то, когда его оттащили силком от горящих машин, вдруг побежал в дом, как будто он забыл там что-то важное, как будто хотел вытащить оттуда напоследок что-то ценное… или же для того, чтобы самому сгореть там заживо.
Кто-то подбежал сзади к Расулу и попытался вырвать у него шланг. Парнишка отшатнулся, попятился… Он не сразу узнал в всклокоченном, что-то бессвязно кричащем человеке своего дядю. У Мансура был безумный взгляд, а сам он в своей перепачканной, покрытой хлопьями сажи одежде, с перекошенным от ярости лицом, напоминал злого джина из страшной детской сказки.
– Ты… глупый ишак! – проорал Мансур в лицо своему юному племяннику. – Я тебе что сказал?! Я сказал тебе, чтоб ты тушил м а ш и н ы!! А ты что делаешь?! Не дом… транспорты надо тушить!! О-о-о, глупцы… никому нельзя ничего поручить!!! Вот как вы меня отблагодарили! За хлеб, за плов, за крышу над головой… ненавижу вас всех!!!!
К ним подбежали двое мужчин. Один из них схватил Джейкуева за локти: тот настолько обезумел, что со стороны казалось, что он вот-вот сам бросится в пламя. Другой вручил извивающийся на земле подобно змее, плюющийся во все стороны водой шланг обратно испуганному парнишке.
Они, эти двое, повели Мансура к деревянной беседке, до которой пламя пока что не смогло дотянуться своим жадными языками: деревянные стенки и крышу в форме шатра периодически поливали из подключенного ко второму насосу шланга… На этот раз, кажется, Джейкуев выплеснулся весь, без остатка: он едва-едва переставлял ноги, как какой-нибудь немощный, дряхлый старик.
– Бедный я… несчастный человек! – пробормотал он, освободившись наконец из крепких мужских рук. – Все пропало, все пошло прахом! Зачем, зачем я дожил до этого дня?! За что мне такое наказание?
Он запрокинул голову к небу, подсвеченному полыхающими сразу в трех местах пожарами, словно хотел получить ответ у самого Всевышнего.
– За что?! – Джейкуев обхватил голову руками, даже не ощущая боли от полученных в этой адской суматохе ожогов. – За что м е н я так?!
– Мансур… у нас трое погибших! – сказал подошедший к ним мужчина. – Есть раненые… И еще двое получили сильные ожоги!.. Это из наших, из братьев-таджиков! Один из шоферни вроде бы серьезно ранен! У вайнахов тоже имеются пострадавшие, но их точных потерь я пока не знаю…
– А эти? Которые напали на нас?!
– Одного с в а л и л и! Его вайнахи хотят забрать… не знаю, что и делать! Он… этот раненый… он едва живой… в нем только чуть жизнь теплится!
И еще одна плохая новость, Мансур-ака: говорят, д е в ч о н к а сбежала! Воспользовалась неразберихой!.. Сейчас вот отправил на ее поиски несколько наших, пусть хорошенько обшарят округу! Думаю… уверен, что она не могла далеко уйти!
– Что?! Сбежала? Как такое могло случиться? – Джейкуев вновь схватился за голову.
– Ну что за день… одни лишь худые новости! Разыщите ее… немедленно организуйте поиски! Ну же, бездельники! Пошевеливайтесь! Чего собрались возле меня! Делайте же что-нибудь!!
К беседке, возле которой страдал, проклиная всё и вся арендатор здешних угодий Мансур Джейкуев, обогнув здание уличного кафе, подошли трое мужчин, один из которых был вооружен АКМ.
– Тахир! – таджик бросился к ним. – Вы же говорили… вы обещали!! Как же так?! Как такое могло случиться?!!
Рослый горбоносый мужчина криво усмехнулся.
– Успокойся, да-арагой! На нас смотрят! Так женщины ведут себя, да? А ты – мужчина… возьми себя в руки!!
– Тахир, вы обещали мне… нам… свое покровительство! И что мы видим?..
Чуть в отдалении послышался грохот: это рухнула, подняв к небу сноп золотистых искр крыша «сруба»…
– Мансур, эй… приди в себя!! – сказал Тахир. – Ну же! – он взял арендатора за плечи и слегка встряхнул его. – Су-уда уже едут па-ажарные…
– Все сгорело… дотла… бедный я… несчастный!
– И мэ-энты сийчас тут скоро будут, да?! Спасатели, вра-ачи… их кто-то вызвал по рации!! Наверное, ша-аферы… эти… дальнобойщики первыми а-атзванились!
– Всё сгорело… одни угли… я нищий… как я теперь буду жить?!
– …или гаишники са-абщили!! Ти-и понимаишь, а чем я таа-алкую!! – Тахиру более всего хотелось пристрелить этого размазню-таджика, но, в силу некоторых обстоятельств, он не только не мог себе этого позволить, но и должен был оказывать ему посильное содействие. – Сийчас… уже скоро… здесь будет многа-а… очень многа народа!! Слушай меня, да?! Думай, кунак… думай быстро!! У нас – двое раненых! А-адын – тяжело, в жывот! Его в ба-альныцу а-атправим, на а-аперацию!! – он опять встряхнул таджика за плечи, чтобы тот хоть в какой-то степени пришел в себя. – Ну давай же… думай… шевелись, кунак!!
Они отошли чуть в сторонку. Тахир, перейдя на полушепот, сказал:
– Мансур, скоро приедут менты! Будут а-асматривать тут все… будут ва-апросы задавать! Будут спрашивать, кто напал, па-ачиму стреляли, будут интересоваться, что тут за дела?! И еще будут с-спрашивать, что за лу-уди у тебя были… и что за машины там горят, – он показал в сторону все еще полыхающего поблизости пожара.
– Думай, Мансур, са-абражай скорей! Что в тех машинах, ка-аторые наши люди са-аправаждали от границы области?! Ну… ты па-анимаиш, пачему я у тебя спрашиваю?! Штоб па-атом не было а-ашибок и лишних разговоров, ясно?!