Чтение онлайн

– А если предположить, что нет?

– Но я уверена.

– Предположим, что нет, – настаивала она, и мне подумалось, что она специально так говорит, потому что ревнует. Она снова спросила, не хочу ли я поехать с ней в Англию.

– Увидишься с ним, – сказала она, – может быть, он даже уже там.

Это могло быть так, потому что в Лондоне были различные компании, на которых он работал. Но все же я склонялась к мысли, что он отправился на денек-другой половить рыбу. Когда он был чем-то взволнован, он любил ездить на рыбалку. А я знала, что он скучает обо мне.

В тот вечер я не обещала, что поеду в Англию с Бэйбой, но на следующий день она опять завела разговор об этом. И я сказала, что, вполне возможно, поеду, хотя на самом деле мало в это верила. Планы относительно отъезда давали мне хоть какое-то занятие, к тому же это должно было доказать ему, что я совершенно независима. Я написала ему, сообщая, что уезжаю, сделав на письме пометки «срочно» и «лично».

Тем временем Бэйба вовсю принялась организовывать наш отъезд. Она позвонила своей матери и попросила ту сказать моему отцу, что я ушла от Юджина и собираюсь с ней в Англию. Отец обрадовался. В своем письме он хвалил меня за то, что я осталась верна семье и религии. Он даже прислал мне премию в размере пятидесяти фунтов, которую, несомненно, собрал у тех из родственников, кто побогаче и в том числе у дяди Энди. Они хотели, чтобы я заехала на несколько дней домой, но Бэйба сказала своей маме по телефону, что у нас нет на это времени. Бэйба даже уже купила билеты. Где-то в глубине моего сознания таилась мысль, что я сдам этот билет или отдам какому-нибудь бедняку, когда Юджин приедет за мной. Я чувствовала, что он должен приехать, потому что, если нет, то все, что было между нами, потеряет смысл.

Я снова написала ему и попросила приехать и выпить с ним на прощание. Я ничего не сказала ему про свою истерику, потому что я была уверена, что, когда он увидит меня, он снова будет любить и оберегать меня. Я говорила себе, что люди всегда так относятся ко мне, вроде бы легко забывают, но стоит им увидеть меня снова, я опять нужна им, и они начинают заботиться обо мне.

Ответа снова не было. Дважды я входила в телефонную будку, чтобы позвонить ему, но что-то, самолюбие или страх, останавливало меня. В любом случае мне бы не хотелось говорить с ним по телефону, я хотела, чтобы он приехал. Но на самом деле я боялась, что мне придется убедиться в том, что он уехал.

У нас с Бэйбой хлопот было невпроворот. Мы покупали новую одежду и белье, делали прически, выпивали с друзьями Бэйбы. Иногда где-нибудь в кафе мне вдруг казалось, что, пока я здесь, он приехал за мной и сидит в спортивной машине около дома Джоанны. Я хватала такси и мчалась туда, как угорелая, только лишь для того, чтобы снова расстроиться.

Хуже всего было ночью, когда я думала о нем, как он сидит в кабинете и слушает музыку, и двигает по клеткам шахматной доски фигурки из слоновой кости, или вспоминала о том, как он сцеживает сливки с молока, чтобы обезжирить его. Он боялся умереть от тромбоза в пятьдесят. Я искусала себе все губы, и у меня даже вздулись на них внутри волдыри, мне было бы очень больно целоваться с ним. Я думала о том, что он сказал про молодых девушек, которые бесчувственны, точно камни, и хотела, чтобы он знал, что это неправда.

Прошло еще четверо суток. На пятый день настало время отъезда. Бэйба забронировала двухместную каюту, билеты лежали у нее в целлофановых конвертах. Я уложила вещи и сделала вид, что собираюсь ехать, но я-то знала, что стоит нам ступить на палубу, как он уже будет там, страдающий от сознания своей вины, и когда он возьмет меня за плечи и скажет «Кэт», я брошу все и уйду с ним. В письме я написала ему, когда и откуда мы отплываем, поэтому я была уверена, что он придет.

В последний день мы купили наклейки и моток веревки. Послали посылку Тому Хиггинсу в приют для душевнобольных, приехать навестить его мы не решились, а дома Джоанна устроила нам праздничный обед, приготовив цыплят.

После обеда мы запаковали последние вещи, и Джоанна стала просить нас подарить ей что-нибудь из одежды и остатки духов во флакончиках. Бэйба немедленно налила до половины три таких флакончика водой только для того, чтобы наша хозяйка чувствовала себя удовлетворенной.

Закончив последние сборы, мы отправились прощаться с соседями, и Бэйба поехала вместе со мной к Бернсам, чтобы сказать им наше последнее «прощай». Мистер Бёрнс дал мне фунт и сказал, что Господь отвел от меня беду и спас от этого ужасного человека. Никто на свете, кроме Бэйбы, не представлял, что все, чего я хотела, это вернуться назад к Юджину.

– Не вешай нос, подруга, приедем в Лондон и напишем ему, он примчится и закатит нам настоящий банкет, – сказала она по пути домой.

Я думала а что если он и в самом деле приедет? А если нет? Два или три раза я порывалась попросить Бэйбу позвонить ему, но потом подумала и решила не делать этого, потому что так можно было только все испортить.

Дома в саду у Джоанны распустились пионы. Она полила их, и капельки воды виднелись на лепестках. Он так и не появился. Бэйба назначила встречу Туше и Тоду Миду в кафе.

В шесть за нами пришло такси, и Густав помог шоферу с чемоданами. Когда все уселись, я выскочила и подсунула записку под дверной молоточек, в ней я на всякий случай сообщила ему, чтобы он искал нас в кафе на причале. Мне не хотелось, чтобы Джоанна знала про эту записку, потому что она наверняка сказала бы, что это может привлечь воров.

В заведении на причале было темно, оно было стилизовано внутри под корабль, и даже на каминной полке стояли модели кораблей в бутылках, а на стене висел портрет Роберта Эмметта. Я чертила окружности носком туфли на покрытом опилками полу и думала, как долго еще выдержу не звонить ему.

– Эй, Кэтлин, не вешай носа, любимая, – сказал Туша, протягивая мне ром с лимонадом. Я терпеть не могла этот напиток.

– Если охмурите какого-нибудь издателя, дайте мне знать, – попросил Тод Мид, у которого была неотвязная мысль написать книгу и стать известным.

– Как Салли? – спросила я. Хотя мы с ней и не были знакомы, мне было жаль ее с тех пор, как Бэйба тогда забеременела.

– Она в отличной форме, сажает цветочки и все такое, – ответил он. И хотя мне хотелось знать совсем другое, я больше ни о чем не спрашивала. Его легкая возбудимость удерживала любого от лишних вопросов.

– Интересно, как это им удается запихать эти кораблики в бутылки? – сказал Тод, кивая в направлении белого кораблика в длинной бутылке. Он всегда так вот переводил тему разговора на что-то незначительное. Его я тоже запомню таким вот, с грустинкой в голубых глазах, одетого в бежевое пальто Кромби с поясом, завязанным узлом на животе в том месте, где обычно бывает пряжка, рассуждающего с видом знатока о винах, американских писателях и кораблях в бутылках.