Девушка без недостатков
Шрифт:
– Чего это они? – удивился Илья. – Обиделись, что ли?
Ему пришлось остановить джип. Из объемной кареты противников вывалились одинаковые, обтянутые черной кожей, лаконично подстриженные пареньки. Внешность пацанов не давала никакого повода заподозрить в них профессоров истории, мирно едущих с докладом на симпозиум. Растопырив пальцы, брызгая слюной, покрикивая, братки (их было пятеро) устремились к джипу.
– Нас двое. Двое. Причем один – ранен. Это я. И хрупкая француженка в придачу. А скажут, скажут, что нас было трое, – тоном Атоса заметил Валдаев.
– Разомнемся, – согласился Здоровякин с навязанной ему перспективой роскошной драки. – Ребята явно этого жаждут. Мадам Деманже, заблокируйте дверцы и не выходите!
Появление на публике квадратного Илюши Здоровякина вызвало легкую оторопь у агрессоров. Антропометрические показатели Ильи способны были смутить любого. Парни попятились. Но, увидев, что, кроме хромого Валдаева, больше никто не собирается вылезать из «лендровера», ринулись в бой.
Троих Илья уложил сразу же, в качестве аперитива. Четвертый карапуз активно сопротивлялся. С пятым возился несчастный Александр. В пылу драки он забыл о больной ноге, но тут же о ней вспомнил, едва пристроил покалеченную ступню на солнечном сплетении противника.
– Ой-ё! – взвыл Валдаев. – Ну, хватит! Надоело!
Он выхватил из-за пояса «Макаров». Его спарринг-партнер тут же потускнел, сдал позиции. Здоровякин разделался с четвертым номером и спешил на выручку. Вслед за пистолетом Александр извлек откуда-то пару наручников, «корочку», очень помогавшую ему в различных ситуациях, резиновую дубинку, бронежилет, огнетушитель…
– А канистры пивка холодного у тебя нет? – спросил Здоровякин. – Я бы сейчас выпил. Мужики, ну чего вы так разволновались? Ну, обогнали мы вас…
Поверженные противники со стонами возились на обочине, собирая кости. Они смотрели на Илью снизу вверх со смесью страха, уважения и злости.
– А чего ваша баба нас посылает?!
– Как – посылает?!
– Вот так! – Пять возмущенно вскинутых рук изобразили, как именно Анн-Мари послала пассажиров «мерса».
Саша и Илья переглянулись. Сказать, что на их лицах было нарисовано изумление, – не сказать ничего. У них натурально упали челюсти. Причем массивная здоровякинская челюсть придавила одного из врагов, и тот с воплем отчаяния плюхнулся лицом в пыль.
– Что?! – потрясенно молвили ребята. – Сейчас мы с ней разберемся!
– Вы разберитесь, разберитесь! – понеслись вслед крики незаслуженно избитых парней.
Анн-Мари сидела сзади, смущенно потупив глаза.
– Я, право, не знала, что все так печально обернется… Ильюша, Саша! Вы в порядке? Ах, Ильюша, вы гениальны в бою! Я прямо наслаждалась зрелищем! Простите, виновата…
Не сказав ни слова, Здоровякин включил зажигание. Валдаев молча швырнул в бардачок наручники…
Салон «Орхидея» пришелся Анн-Мари по вкусу.
– Надо же, почти как у нас, – удивилась она, оглядывая интерьер.
Все здесь сверкало полированными поверхностями, а плафоны светильников специально были расположены так, чтобы их мягкий свет максимально скрадывал недостатки внешности клиентов.
Троица сразу же была окружена толпой предупредительного персонала, страстно желающего сделать маникюр, наложить «коллагеновую масочку», выщипать брови – не только даме, но и парням. Как раз этого им и не хватало для полного счастья.
Валдаев приступил к расспросам о девице и через пять минут с горечью констатировал, что они попали не туда. Симпатичные «орхидейные» дамы понравились сыщику, но не помогли в поисках.
– Тогда пусть избавят нас от Анн-Мари, – шепнул Здоровякин. Его скула покраснела, наливаясь сочной опухолью: кто-то все же успел задеть непобедимого воина.
– Было бы неплохо, – беззвучно ответил Валдаев.
Мадам Деманже тем временем вращалась в кресле, облепленная парикмахершами. Сегодня Анн-Мари надела костюм фисташкового цвета (вновь брючный). Наряд, драгоценности, туфли, часы, сумочка, манера держаться – все в посетительнице говорило о привычке к роскоши. Сотрудницы «Орхидеи» млели: клиенты всегда были нужны, а богатые – особенно. Анн-Мари листала буклеты, заглядывала в каталоги и рассматривала фирменные баллончики с химической жидкостью для издевательств над волосяным покровом.
Заметив вопросительные, полные надежды взгляды своих крепостных, она милостиво махнула рукой в сторону двери:
– Ладно, езжайте! Я пока останусь здесь.
Валдаев и Здоровякин обрадованно заулыбались:
– Мы заберем вас на обратном пути!
– Не забудьте!
– Всенепременно! Оревуар, мадам!
– До свидания, малыши.
Малыши пулей вылетели в дверь. Они торопились, пока мадам Деманже не передумала.
– Какие классные у вас телохранители, – заметила маникюрша, пристраиваясь около Анн-Мари на кожаном пуфе и ласково вытаскивая ее морщинистую руку из-под цветного пеньюара. – Но очень избитые. Один хромает. У другого кровоподтек на лице, – добавила парикмахерша. Она увлеченно шлепала на голову Анн-Мари какую-то пахучую смесь из пластмассового корытца.
– Да, они не очень-то расторопны, – вздохнула мадам Деманже. – И подозреваю, принадлежат к той категории людей, которые постоянно попадают в различные щекотливые ситуации.
Друзья вывалились на крыльцо салона. Яркие лучи солнца прорывались сквозь живописную крону дуба, возвышавшегося около здания. Темно-зеленая листва шелестела в легком дыхании прохладного ветра.
– Разделимся? – предложил Илья. Он крутил на пальце ключ от автомобиля. – Я, например, в «Клементину», ты – в «Розмарин». Или наоборот.
– Как же я поеду? Мне больно давить на газ, – напомнил Валдаев.
– Я думал, ты пойдешь пешком.
– Свинтус камерунский.
В результате договорились ехать вместе – неразлучные, как сиамские близнецы.
В «Клементине» было пусто и не менее фешенебельно, чем в салоне, где друзья предусмотрительно забыли Анн-Мари. Мастерицы сияли улыбками, источали мед, мечтали вымазать парней с ног до головы особым, «for men», составом с каолином и финским торфом или, на крайний случай, перекрасить им волосы.