Девон: Пробуждение
Шрифт:
Он поднимал со дна души страх. Столь же древний, как и сам мир.
Что его породило: эхо черного шторма, что уже бушует в море или яростная песнь Черного дракона?
Осталось совсем немного времени и ответ придет в эти земли сам и обрушится на ее обитателей со всей своей яростью и жестокостью.
Ослепительная вспышка расколола небосвод пополам, а затем тишина.
Минута.
Две.
Три.
И округу оглушает раскатистый грохот.
«БАБАХ!»
«Испуганный свист!»
Вырванный из приятной послеобеденной дремы Лесовичок подпрыгнул, ударившись сломанными рожками об крышку клетки и испуганно озираясь по сторонам. Его взгляд упал на крошки.
Верно, он задремал, утолив голод, терзавший его много дней. Пока он был заперт в этом проклятом шкафу!
Лесовичка переполнило чувство благодарности к его благодетелю, который мирно посапывал на огромном ложе. Ему нравится этот двуногий!
«Добрый.»
Очень похожий на его прежнего хозяина. Как и он, этот юноша спит крепким сном, но его рука держит рукоять кинжала под подушкой.
Лесовичок одобрительно кивнул.
«Правильно, очень мудрое решение. Когда ты один…»
Мысль оборвалась, а легкая тревога накатила на лесовичка.
«Добрый двуногий не был один.»
Существо осторожно выглянуло из-за дверцы клетки, осматривая комнату.
Направо. Налево. Сверху. Сзади. Снизу!
«Той, что притворяется двуногим, там не было.»
— Фух. — Облегчённый вздох-свист покинул маленькие легкие.
«Хорошо. Ее голод ужасает.»
Почувствовав себя в безопасности, он выскочил из клетки и остановился перед баррикадой, на самой вершине которой покачивался желтый цветок в разбитой пивной кружке.
Лесовичок фыркнул.
«Да кому вообще нужны эти двери, когда есть другие пути?»
Почесав лапкой за рожками, он шмыгнул в лаз между досок и побежал по мышиным туннелям, которые в незапамятные времена отвоевали, его дальние родственники — домовые. Те стоило им оказаться на пути, более крупного и дикого собрата, тут же испуганно уступали ему дорогу. На что тот гордо топорщил свои чешуйки и надменно смеялся им вслед шуршащим смехом, продолжая свой путь по старому зданию.
Слишком старому.
Гнилое дерево под лапами треснуло и лесовичок, не успевший хоть за что-то, зацепится, с удивленным свистом, полетел вниз. Он падал, пока его полет не оборвался болезненным столкновением с каминной полкой, заставленной книгами, ракушками, рамками с картинами, трофеями, сувенирами и прочим памятными вещами. Над которыми гордо высится старинный гербовый щит местного лорда.
Лесовичок потер ушибленную голову и чуть не взвизгнул, когда увидел собственное искаженное отражение в стеклянной вазе. Существо облегченно вздохнуло, сообразив, что к чему.
— !
Звуки шагов и голоса заставили его спрятаться за памятным хламом.
В большом зале трактира было темно и тихо, но раздался шорох зажженной спички и неяркое пламя, выцепило из тьмы лицо Роаха, хозяина постоялого двора «Сердце Розы.» Тот прикурил трубку, глубоко затягиваясь и выдыхая вонючие клубы сизого дыма.
Все еще горящая спичка полетела прямиком в камин, и хорошо промасленное дерево мгновенно вспыхнуло.
Неяркий свет очага осветил зал и вырывал из тьмы еще четыре силуэта. Толстяка Бора с фингалом под глазом. Двух его дружков Клода и Плута на чьих лицах застыло глумливое выражение. А за ними чуть поодаль неловко стоял Малыш Джон, чьи руки нервно теребили пуговицы на рубашке.
Звон бокала, от которого терпко пахло крепким алкоголем.
Роах сделал короткий глоток, закашлялся и стукнул стаканом о каминную полку, заставив молодых людей дружно вздрогнуть. Однако мужчина, не обращая на них никакого внимания, в молчании взял кочергу и начал шевелить ей горящие угли в камине.
— Па, мы … — Попытался прервать гнетущую тишину толстяк Бор.
— Да, вы! — Хозяин грохнул кочергой, и угли взметнулись в воздух яркими искрами. — Это ваша вина, идиоты! Я оставил вам постоялый двор всего на одну ночь. На одну ночь! И чем это в итоге обернулось?
Бор, закатил глаза. Опять старая песня.
— Па, хватит бузить! Каждый раз одно и то же. Сколько раз я должен тебе объяснять, что тот тип сам напросился! Он не представился еще и вел себя как напыщенный петух, да и плащ этот дорожный и …
— У него был толстый кошель, чей вид отбил вам последние мозги! Прошло столько времени, а я до сих пор разгребаю последствия той ночи!
Повисло напряженное молчание.
— До, этого же все шло хорошо.
— Хорошо? Хорошо?! — Мужчина, так сильно хлопнул стаканом по полке. Что деревянная рамка, за которой лесовичок прятался, упала и разбилась. — Не стоило ввязываться в это с самого начала!
Взгляд мужчины упал на полку и наткнулся на испуганное существо.
— Лесовик?
— Что-о? Где?!
— Эй, это же тот самый!
Незваный гость спрыгнул с каминной полки и попытался, затеряется среди мебели, но молодые люди были настроены весьма решительно.
— Лови!
— В этот раз не уйдешь!
Лесовичок дал деру.
В полумраке было сложно уследить за происходящим, а он и не пытался. Ведь главное было— бежать, бежать, бежать!
Что-то острое просвистело совсем рядом. Вот ему чудом удалось избежать чьей-то ноги. Еще что-то тяжелое пролетело мимо него. Вот он опять перепрыгивает чью-то ногу.
Бочка обрушилась, сверху грозя оборвать его жизнь, но в последний миг ему все-таки удалось найти щель между старых досок и нырнуть в нее.
Оказавшись в мрачном погребе без намека на освещение.
Снова полет и болезненное столкновение с… Из тьмы возникла рука и молниеносно схватила его в цепкие, как птичьи когти, пальцы.
Синие глаза и знакомое фальшивое лицо.
Лесовичок испуганно пискнул. На глазах бусинках навернулись слезы.
«Та, что притворяется двуногим! Из огня, да в полымя! Ему всего сто семьдесят танцев лун*. Он не был готов распрощаться с жизнью!»