Чтение онлайн

А что, если неприятности сами гонятся за мной?

Сквозь мое затуманенное сознание мне стало казаться, что я слышу чей-то крик, местами перерастающий в мое имя. Кто-то искал меня, и мне нужно было откликнуться, если я не хочу провести ночь около злосчастного холма.

Я попыталась моргнуть, но в глазах было столько пыли, что веки тут же рефлекторно закрылись. Пересилить себя казалось невозможным. Левой рукой мне удалось нащупать свою льняную сумку, которую я, как оказалось, ни на секунду не выпускала из рук. Хотя бы фотоаппарат был на месте.

— Нашел! — послышался крик где-то вдалеке. Или не вдалеке — совсем рядом, но я уже ничего не могла различить. — Сюда! Она здесь!

Меня определенно искали и теперь, вероятно, даже нашли. Испустив из себя тяжелый вздох облегчения, я позволила себе ни о чем не думать, а просто ждать.

— Джинни! Джинни! — Кто-то был совсем рядом со мной. По голосу я узнала Эовин. Она схватила меня за плечи и принялась что было силы трясти, пытаясь как-то достучаться до моего сознания.

Меня здесь нет сегодня — приходите попозже.

— Прекрати истерить, Эв, — произнес другой голос, более грубый. Лесли. — Она жива. Вот видишь — дышит.

— У нее сильный жар. — Чья-то прохладная ладонь на мгновение дотронулась до моего лба. Освальд. — Помогите мне ее поднять.

У меня было такое ощущение, будто мое тело было набито ватой. Мне отчаянно не хотелось ни о чем думать, не хотелось даже открыть глаза — было достаточно лишь того, что мои новые друзья обо мне позаботятся. Я была уверена в этом.

Я пришла в себя через некоторое время, когда почувствовала, что меня посадили на что-то твердое. Похоже на скамью, но я не была уверена.

Едва я открыла глаза, то тут же увидела напряженное и расплывчатое лицо Лесли прямо передо мной. Девушка была невероятно серьезной, и это ее выражение лица чуть было не заставило меня рассмеяться. Я знала: смех — всего лишь защитная реакция организма, слабость. Но из меня вылетел только приглушенный хрип.

— Где я? — спросила я сиплым голосом, и Лесли, вздрогнув от неожиданного вопроса, тут же отстранилась от меня.

— Мы на школьном стадионе, — пояснил чей-то голос. Краем глаза я уловила лицо Освальда. — Уроки уже закончились, поэтому сейчас мы одни. Мы не могли найти тебя, а когда узнали, что ты ни с того ни с сего ринулась за территорию, то не на шутку испугались. Тед сказал, что ты была ужасно взвинчена, будто…

— …будто сошла с ума, — шепотом закончила я за него, постепенно начиная припоминать отдельные моменты. Этот парень с крыши, сигаретный дым, внезапно появившийся холм и это мое странное желание во что бы то ни стало увидеть его. — Постой, Тед? — переспросила я, чувствуя, как голос постепенно возвращается к жизни. По крайней мере, кроме боли в руке ничто так же сильно меня не беспокоило.

— Тед, брат Лесли, — сказал Освальд таким тоном, будто я была несмышленым ребенком, хотя я и вправду чувствовала себя крайне не важно, да и соображала с трудом. Если бы мне сейчас предложили какой-нибудь психологический тест на сообразительность, я бы его обязательно завалила.

— Ты в порядке, Джинни? — Это Эовин. Меня безумно трогала ее забота, и я ни в коем случае не хотела ее расстраивать. Выдавив из себя вымученную улыбку, которая, скорее, была похожа на какую-то уродливую гримасу, я сдавленно кивнула и попыталась не встречаться с Эовин взглядом, потому что глаза обычно говорят всю правду.

— Только… рука… немного болит, — как можно беззаботнее прохрипела я.

В поле моего зрения вновь появилась Лесли: не успела я опомниться, как она схватила меня за локоть и слегка надавила. От боли и неожиданности я негромко вскрикнула, и Лесли покачала головой.

— Боюсь, перелом, — сказала она с сожалением. Это была совсем не та девушка, которую я видела сегодня утром, в красном прикиде и с шипованными браслетами. Эта Лесли была серьезной.

— Ты уверена? — засомневалась я. В случае с Лесли нельзя было быть уверенной ни в чем.

— Отец научил меня кое-чему, — усмехнулась она и помогла мне встать: ноги все еще с трудом слушались меня. Я позволила ей вести себя куда угодно, покорно закрыв глаза. Боль в руке не унималась, и я думала о том, что худшего первого дня в новой школе быть уже просто не может.

…

Рука действительно оказалась сломана, и мне целую неделю пришлось проходить с гипсом. На вопрос дяди о том, где я умудрилась так навернуться, я ответила, что просто упала. Глупейшая отговорка, ничего не скажешь. Это еще если учесть, что мне удалось уговорить доктора местной больницы не рассказывать дяде Рею о том, что помимо перелома у меня был еще неслабый шок, и мне ввели несколько кубиков успокоительного.

И Эовин, и Освальд пытались выпытать у меня, что же на самом деле произошло, но я молчала. Врачи снова и снова спрашивали, что же так напугало меня, но я вновь молчала. Единственным человеком, который не спрашивал меня ни о чем, была Лесли — она вообще делала вид, что ничего страшного не случилось, так что Лесли вновь превратилась в нетактичную, местами даже грубоватую девочку в красном.

Что же касалось ее брата Теда, то мы больше с ним не пересекались за прошедшую неделю. Не знаю, избегал ли он меня, но я его избегала точно, потому что испытывала какое-то странное чувство смущения, когда вспоминала о нем. Он подумал, что я… сумасшедшая? Он действительно так подумал, потому что именно это он сказал Лесли и компании. Мне было просто стыдно смотреть ему в глаза.

Моим самым большим продвижением недели оказалось то, что я наконец разобралась в том, почему в местной школе преподавались такие странные предметы. Дядя Рей сказал мне, что здесь так преподавали еще в те времена, когда Мак-Марри не была континентальной колонией. Отделенная от остального мира горным перешейком, она развивалась отдельно от остального мира, и что, если бы ни обнаружение на территории в начале прошлого столетия богатых залежей платины, Мак-Марри так и осталась бы в стороне. Школьные предметы, как выяснилось, в большинстве своем были связаны с природой, которую местные жители и их далекие предки очень уважали и поклонялись ей во времена язычества. Поэтому все, что сейчас осталось в системе преподавания — дань традициям. Дядя Рей сказал, что мне нужно гордиться, что мой отец родом именно отсюда, с западного конца мира. Еще дядя добавил, что это самый необычный уголок во всей вселенной, и от этих слов по моей спине тут же побежали мурашки.