Чтение онлайн

Вообще, обстановка поражает. Я такие дворцы раньше только по телевизору видела. Высоченные потолки, сверкающий белизной пол, фрески, лепнина, резная мебель. Прямо царские палаты, не иначе!

Когда я выглядываю в коридор, меня поражает люстра, невероятных размеров и красоты. Выхожу к центральному, как я понимаю, холлу и рассматриваю её с открытым ртом. Вот это да. Вообще, стоит признать, что в этом доме всё очень гармонично. Продумано архитектором и дизайнером. Правильно подобранные цвета, интерьер. Мне думается, что родители Беркутова – ценители искусства восемнадцатого века. Уж настолько веет от всего этого помпезностью и кричащей роскошью.

Ну и что мне делать?

Бросаюсь опять к левому крылу. Вот очень похоже, что здесь рабочие помещения. Но людей, как назло нет! Ни души! Совсем никого! В этом гигантском гнезде ненавистной мне птицы, стоит такая жуткая тишина, что страх и тревога пробирают до костей. Замираю, остановившись у зеркала. Господи, ну и ну…

На меня смотрит полностью мокрая, полуголая, испуганная донельзя девчонка. Всё тело в подтёках цветной краски и грязи. Вздыхаю. Жива, почти цела – уже неплохо. Теперь бы выбраться из этого дома. Исследую правое крыло. Там расположена шикарная гостиная и библиотека. Просто с ума сойти. Личная библиотека! Теперь понятно, почему этот придурок с небрежной лёгкостью выдаёт цитаты классиков на уроках литературы. А я и думала всегда, откуда в его голове такие познания…

Поднимаюсь на второй этаж. Иного варианта просто нет. Не понимаю, что предпринять дальше. Кого искать? Кого просить о помощи? Этот дом словно из фильма ужасов. Такой же неприветливый, холодный и пустой. Может, мне удастся найти телефон, чтобы позвонить? Да только кому? Дане, Паше? Бабушке? Не смеши, Алёна… Абрамов ясно дал понять: с полицией всё решаемо. Вряд ли они станут слушать девочку, чья семья состоит на учёте в соц опеке. У Яна уже и версия готова…

Внезапно я понимаю, что из этой ситуации есть только один выход. Он мне не нравится, но это хоть какой-то шанс попасть сегодня домой к сестре. Осторожно по очереди заглядываю в комнаты. В одной из них слышу шум воды. Меня колотит, но я всё же захожу и закрываю дверь, прислонившись к ней спиной. Адски страшно, но что ещё остаётся делать?

Осматриваю комнату. Так сразу и не определишь, кому она принадлежит. Потому что здесь: идеальная чистота, порядок и отсутствие каких-то характерных черт, выдающих хозяина. Обстановка обезличена, но по цветовой гамме и стилю можно предположить, что спальня мужская. Да я итак с первой секунды поняла чья. Есть одна вещь, которая сразу кричит о том, что это Его комната. Запах. Этот аромат я знаю, как никакой другой. Уж слишком часто имела возможность его почувствовать.

Когда шум воды резко прекращается, я выпрямляюсь, вытягиваясь струной во все свои метр семьдесят три. Нервно сглатываю, стискиваю зубы до хруста. Дрожащей рукой сжимаю пистолет, как раз в тот момент, когда Беркут выходит из ванной комнаты.

Он в одних спортивных брюках. Босиком. Подходит к окну, взъерошивая белоснежным полотенцем мокрые волосы. Мне кажется, что сейчас моё сердце стучит как африканский барабан. Громко и надсадно. Вот-вот остановится. Парень каким-то шестым чувством ощущает моё присутствие. Резко оборачивается, да так и замирает. Вскидывает бровь. Молчит несколько секунд, удивлённо на меня таращась. Опускает взгляд на мою руку.

– Лисицына, – в голосе недобрая настороженность, – опусти пистолет…

АЛЁНА

Я только сильнее сжимаю оружие в руках и, сглотнув тугой комок образовавшийся в горле, медленно и уверенно качаю головой.

Да ни за что!

Беркут мрачным взором оценивает мой внешний вид, а затем, небрежно набросив полотенце на плечи, убирает руки в карманы чёрных, спортивных брюк. Его голый торс и внимательный цепкий взгляд смущают меня весьма некстати. Я вспоминаю о том, как выгляжу в данный момент и отчаянно заливаюсь краской стыда и смущения.

Наплюй ты на это, Лисицына! Только что ты была живой мишенью для его друзей, тебе удалось от них удрать и сейчас цель номер один – попасть домой к Ульяне. Остальное ну вот просто не имеет значения!

– Чем обязан твоему позднему визиту? – спрашивает хмуро.

Честное слово! Будто я постучала к нему в канун Хэллоуина и попросила конфет. Идиот!

– Уж поверь, не с праздником явилась поздравить! – сквозь зубы отвечаю я.

Он делает шаг вперёд, и я направляю пистолет повыше.

– Стой, где стоишь! – предупреждаю, закусив внутреннюю сторону щеки, чтобы хоть немного унять дрожь.

– В курсе, что у тебя в руках, Лисицына? – прищурившись, тянет он.

– Пистолет, – отзываюсь глухо. – И он стреляет!

Парень ухмыляется, и его губ касается хитрая полуулыбка.

– Одна из немногих газобаллонных моделей, которая сочетает в себе имитацию движения затвора боевого пистолета (блоу бэк) и нарезной ствол. Всё это приближает реплику к огнестрельному аналогу, – спокойно рассказывает мне он.

– Очень познавательно! И к чему мне эта информация? – интересуюсь я, внимательно наблюдая за ним.

– У этого агрегата, предназначенного, к твоему сведению, для спортивной стрельбы, отличная точность, дуловая мощность до семи с половиной джоулей и свинцовые пули, которые набирают начальную скорость в сто тридцать метров в секунду.

– Потрясающе! Я поражена твоими познаниями!

– Это тебе не игрушка, – резко меняется его тон. – В курсе, что по официальным данным МВД от пневматики погибает куда больше людей, чем от охотничьего ружья?!

Я в ответ лишь хмыкаю.

– Сейчас ты целишься фактически мне в глаз. Мягкие ткани, проникновение в мозг – летальный исход, – будничным голосом объясняет он, будто речь идёт о погоде на завтра. – На кону твоя свобода, Лиса, да и мне, как-то не комильфо откинуться от рук идиотки ради того, чтобы дата рождения и смерти красиво и аутентично смотрелась на надгробной плите.

Спокойно и холодно произносит всё это в стиле эдакого чёрного юмора, а я в это время стою и обливаюсь потом от нервного перенапряжения. Не так-то это просто, знаете ли, целиться в живого человека, пусть и в такого мерзавца, как Роман Беркутов. Это вам всё же не киношная постановка Даже если учесть всю заманчивость идеи, заключающейся в исчезновении с лица земли этого ублюдка, отравляющего мою жизнь уже на протяжении двух лет, картина вырисовывается так себе…