Чтение онлайн

– Слушай, совсем забыла, – воскликнула Фаина, театрально хлопнув себя по лбу.

– Что такое, а?

– Тебя же коменда искала.

– Меня? Точно? Я-то ей зачем…

– Тебя, точно, тебя. И это срочно. Связано с неуплатой, кажется.

– Ай, черт, стерва старая. Опять забыла меня записать, что ли…

– Слушай, ты иди к ней, а я за тебя домою, хочешь?

– Уверена? – Алек посмотрел подозрительно.

– Абсолютно. Как никогда. Точно. Просто, знаешь… Мало ли, что ей в голову взбредет. Она же неадекват. Может, составляет документы на твое выселение прямо сейчас…

Алек недовольно прочистил горло, вытер руки о штаны, закинул полотенце на плечо и быстрым шагом удалился. Девушка поспешно домыла его посуду (благо, оставалось немного) и двинула к 405-ой, пока еще кто-нибудь не нарушил ее гениальный план своим появлением.

Дверь не издала ни звука, закрываясь за спиной. Пока что все шло хорошо. А с Алеком потом разберемся, придумаем что-нибудь. Главное, чтобы сейчас ее никто не увидел.

Внутри резко пахло растворителем, мужским одеколоном, дезодорантом, сыростью и деревом. Девушка прошлась по небольшой комнате между двумя кроватями, жадно осматривая все, что попадалось на глаза.

Можно было без труда определить, где чья территория. На стороне Кирилла царствовали первосортный бардак и безвкусица. Стены облеплены распечатками цитат и древних демотиваторов (с чувством юмора у него плохо), мятые вещи на всевозможных поверхностях перемежаются с грязной посудой у постоянно включенного ноутбука (он шумел, выполняя, наверное, какие-то операции в отсутствие хозяина). Стопки книг, документов, журналов и канцтоваров громоздятся друг на друге мириадами Пизанских башен. Мелкий сор теряется на полу в переплетениях проводов.

Владения Яна не отличались разительным порядком, но налет хаоса здесь почему-то не казался бессмысленным. Таилась в расположении вещей некая незримая, но ощутимая системность, не поддающаяся логике, как это ни парадоксально. Будто видишь перед глазам шифр, точно зная, что информацию можно прочесть, но код тебе неизвестен. В общей бессвязности каждая отдельно выхваченная вещь стояла на своем месте. Не потому ли, что именно сюда ее поставила красивая длиннопалая рука?

Только Ян решал, где быть черной статуэтке-сфинксу, кружке с холодным кофе, карнавальным маскам эпохи Ренессанса, лакированным туфлям, молотку, стопке книг по психоанализу, наконец, боксерским перчаткам и гипсовому бюсту античной тематики… Волей Яна принявшие определенное место, вещи эти уже не выглядели нелепым сочетанием несочетаемого, стремлением обычного студента уместить всю свою жизнь на клочке пространства. Предметы вступали друг с другом в особые взаимоотношения, они были именно там, где им нужно быть. Где Ян задумал им быть.

На том самом месте висела довольно крупная картина. Фаина сразу узнала ее. Она слабо разбиралась в живописи, но это изображение трудно спутать с чем-то еще. Блейк, «Великий красный дракон». Странной случайностью казалось Фаине то, что здесь она обнаружила картину, которую любит какой-то странной таинственной любовью.

У них с Яном не могут быть одинаковые вкусы. Фаина далека от искусства, а Ян живет и дышит им каждый день в силу своего образования. Ему нравится Блейк? Нравится этот стиль? Или он любит религиозную тематику? Или ему импонирует дьявольщина? Или он повесил ее тут как насмешку над мещанскими вкусами?.. Что в голове у этого человека?

Девушка не могла заставить себя выйти из комнаты, хотя было уже пора. Она осматривала ее снова и снова, стремясь фотографически зафиксировать в памяти каждую деталь. Так, чтобы, закрывая глаза перед сном, можно быть развернуть в воображении картинку и найти на ней что-нибудь занимательное, чего сразу не заметил. Выдохнув, Фаина отвернулась от окна, собираясь выйти, и встретилась глазами с Яном. Парень стоял в дверях. Как давно?..

Фаина приготовилась к худшему. Она знала, на что идет. Знала, что он тут, скорее всего, появится. В самый неподходящий момент. А спасение было так близко. Теперь нужно расхлебывать эту кашу, да побыстрее. Главное – выбраться из комнаты. Все остальное решаемо.

Они глядели друг на друга довольно долго. Взгляд темно-зеленых глаз гипнотизировал, и Фаине стало дурно. Она не знала, куда спрятать руки, нелепо висящие вдоль тела как позорная обуза.

На Яне была тонкая джинсовая рубашка и бежевые льняные брюки. Темные пышные волосы по обыкновению уложены назад, открывая приятный медовый лоб, а за ушами отросшие пряди едва касаются плеч.

– Что ты здесь забыла? – бесцветным тоном спросил Ян, устало нахмурился и плотно закрыл дверь. Фаина заметила, что ноги у него босые. Это смутно обеспокоило ее, но, может быть, он успел разуться, пока она не видела его.

– Ничего, – подавленно ответила она, наблюдая, как парень обыденно снимает рубашку, оставаясь в тонкой белой майке. Верхняя часть его трапециевидного туловища явно увеличилась за последний месяц. Записался в спортзал?..

– Хотела что-то украсть?

А он знает, как заставить человека провалиться от стыда. Она переминулась с ноги на ногу и выпалила:

– Я заметила, что у вас открыто, и зашла.

«Очень глупо с моей стороны. Теперь все выглядит так, будто я действительно воровка и пытаюсь оправдать свою клептоманию».

– Открытая дверь – еще не приглашение.

Фаина продолжала хмуриться, сжимая и разжимая кулаки. Не зная, что еще сказать или сделать, чтобы выбраться отсюда. Не понимая, как она оказалось здесь один на один с этим бездушным механизмом, от голоса которого во рту становилось шершаво и кисло. Хотя… Неважно. Когда еще выпадет шанс задать ему какой-нибудь вопрос прямо в лоб, без посторонних, и чтобы он не мог избежать ответа или выставить ее дурой? Однако, несмотря на потуги, ничего путного не посещало чертоги девичьего разума.

– Прочь отсюда, амеба. Избавь меня от своего присутствия.

Ян проговорил это с привычным безразличием, будто отмахнулся от мошки, но девушка уловила замаскированную провокацию. Фаина была почти уверена, что это не паранойя, и она действительно слышит в его интонации желание вызвать ответную реакцию: эти грубые слова, звучащие с вызывающей ленцой. Девушка все еще не знала, как ей себя повести – никогда прежде ее не унижали так открыто и целенаправленно. Но кровь шумела в висках и подгоняла произнести хоть что-нибудь, даже необдуманное.