Чтение онлайн

— Что это такое?!

— Неужели ты задаешь вопрос, на который и так прекрасно знаешь ответ?

— И как давно у тебя есть этот чертов телефон?

— Годы. Кали, телефоны есть у многих людей. Как, по-твоему, мы поддерживаем связь? Не посылаем же в небо лучи с символом гребаной летучей мыши.

— Он прав, — вмешалась Арлен. — Народ в Королевстве привязан к подобной хрени.

Я обернулась к ней, а она лишь пожала плечами. Уже в который раз девушка упоминала о своем прошлом без малейших колебаний, причем, ни Гримм, ни Ромеро никоим образом не отреагировали. Стало казаться, что я была единственной, кто понятия ни о чем не имел.

— Представления не имею, что за символ летучая мышь. Меня так не растили.

Гримм что-то пробурчал себе под нос, а Арлен хмуро пялилась на меня. В голове пронеслись воспоминания о тех случаях, когда Девид запирался в своем «святилище» утверждая, что, предположительно, был один. Очевидно, причина заключалась в этом.

Ромеро несколько раз нажал на кнопку, а затем убрал изрядно потрепанный мобильник обратно в карман.

— Так что же ты сделал?

Он кивком головы указал, что мне следует взглянуть прямо, вместо того чтобы ответить словами.

Глядя сквозь лобовое стекло, заметила, как бронированный внедорожник класса люкс вырулил перед нами с прилегающей улицы. С заднего стекла на меня взирал Сигил Бафомета. Взглянув в боковое зеркало, увидела, что за автомобилем Кобры движется еще один.

У меня накопилось множество чертовых вопросов. Не о том, кто сидел во внедорожниках, все было очевидно. Хотелось узнать, откуда у него доступ к подобному дерьму. Однако, не была уверена, что мне ответят. Уж если Ром скрывал от меня такой пустяк, как проклятый мобильник, то о чем еще спокойно оставлял в неведении? Всякий раз, стоило подумать, что между нами образовалась некая раскрепощенность, как он тут же выбивал почву из-под ног.

Повернув за внедорожником в очередной раз, мужчина двинулся по улице, просто усеянной трупами.

— Выглядит как долбаный геноцид, — выдохнула Арлен, поднимая стекло.

— Терпения не хватает на подобное дерьмо, — заявил Ромеро, разгоняясь, чтобы проехать быстрее.

— Фу, Ром. Какого хрена? — закричала я, когда воздух наполнился звучным хрустом, а джип подбрасывало вверх-вниз. Можно было услышать, как черепа полностью расплющиваются, а кости дробятся, когда он ехал прямо по ним. Три остальные машины занимались тем же.

Пока мы ехали, он тихонько посмеивался.

— Почти добрались до центра. Дальше пройдем пешком, — пояснил.

Я кивнула, едва увернувшись от кровавых брызг, которые полетели в сторону моей двери. Потянувшись вверх, схватилась за страховочную рукоятку, упираясь задницей в сиденье.

Вонь была отвратительной. Изо всех сил старалась не вдыхать и не выдыхать без рвотных позывов. Ожидая, что в центре будет гораздо хуже, с удивлением обнаружила, что там практически ничего нет, что, как вскоре убедилась, было сделано намеренно, дабы привлечь внимание к трем телам, распростертым вокруг покрытого грязью фонтана.

Остановившись, Ромеро кивнул, будто подтверждая что-то.

В полном замешательстве, я оглядела двух мужчин и женщину. От каждой группы было три человека.

— Помнишь ту вывеску, у которой произнес речь? — спросил Ромеро, не дожидаясь моего ответа. — Я повесил отверженного, аколита, и прикончил одного из посланников Девида. Вот их ответ. Когда заявил, что они либо со мной, либо против меня, некоторые принялись натравливать своих людей на нас. В результате моей чрезмерной снисходительности на обеденном столе завелись чертовы тараканы. Сейчас каждого, скомпрометировавшего себя человека, заменяю кем-то, кто доказал собственную компетентность. Знаешь ли ты, как ценно иметь людей, готовых рассказать все о другой группе? У меня везде свои глаза и уши.

Оглянувшись на мужчину, встретилась с ним взглядом. Он скрывал от меня всякое дерьмо и одновременно пускал внутрь. В отношениях с этим человеком не существовало ничего простого и незамысловатого.

— Какое поощрение вы даете этим людям? И откуда известно, что их не вербуют? — спросила я.

Гримм подхватил инициативу и пояснил:

— Ему нет необходимости поощрять их. Они все сами делают. Никто из них не знает о преимуществах, пока не окажется в деле. Как Ром и говорил, мы не допускаем, чтобы кто-то решил, будто может стать Дикарем. У нас есть… в общем, у них нет званий. Скажем так, есть руководители групп, следящие за всеми и проверяющие, соответствуют ли люди требованиям. Даже не спрашивай, что это значит. Это те, кто работает долгое время.

— Получается, они делают все просто так? — вскочив, спросила Арлен, заработав вздох от Ромеро.

— Обитая в бесконечном аду, твоей заднице лучше быть повежливее с дьяволом и его сторонниками, — заявил Гримм. — Все те люди на инициации Кали, пошли бы за ним куда угодно. Уж лучше верить во что-то, чем вообще ни во что, а когда являешься таким ненормальным ублюдком, как мы, приятно знать, что не одинок.

Уф-ф, инициация. Я даже не знала, что это происходило. Когда на тебя льется козлиная кровь, а толпа людей в масках возвышается, исполняя сатанинские песнопения, разум настолько занят размышлениями о том, что за хрень творится, что не в состоянии прерваться и оценить окружающих.

Однако там было не менее сотни человек, а у них были друзья и семьи, у их друзей… ровно то же самое. Цепь всегда оставалась бесконечной.

— Именно это они и проделывают с нашими людьми… используют для передачи сообщений, — я оглядела три трупа, тщательно осматривая каждый из них.

Представитель был раздет, такую практику Девид ввел, когда хотел кого-то посрамить и убить, или же объявить о выдворении из Ордена. Мужчина был обнажен, перевернутый крест вырезан прямо на торсе так глубоко, что кишки вываливались наружу.

Мне было видно, как на нем извивались личинки, а мухи копошились в останках, влетая и вылетая оттуда, где когда-то были уши.

У женщины возле него отсутствовала нижняя челюсть и язык.

Под потрескавшейся маской аколита виднелись две пустые глазницы. Сидевшие на плечах вороны выщипывали то, что осталось; клювы испачканы кровью и ошметками плоти от пиршества на троих.

— Неслышащим зла — отрезают уши. Невидящим зла — вырезают глаза. Незлословящим — отсекают языки. Как правило, еще оставляют пару фраз о грехах и Сатане. Полагаю, просто не хватило места, — размышлял Гримм. — Некоторые попросту не умеют проигрывать.