Детские игры
Шрифт:
– С тобой трудно спорить… А скажи, почему ты решил сперва, что дом – это только мираж?
– Он был пустой, понимаешь? Он не дышал… Нету ни песни горы, ни шума за окнами, словно мираж. Я сперва вообще решил, что это колдовское наваждение, это потом я понял, что дом перенесён в другой мир, и поэтому не может дышать, он оторван от своих корней.
– Да-а? И когда же ты об этом догадался, малыш?
– Когда Пампа проговорился, – Уно решил не обижаться на «малыша»: в самом деле, постаревший Румата имел право так обратиться к своему юному слуге… – Я ему говорю, а где, мол, Ваши седло и попона? А он смотрит, словно не понимает. Ну, я напомнил ему его же фразу о том, что есть постель для странствующего благородного дона. А он в ответ – это так же неудобно, как кресла в залах космопорта! Тут-то я и понял, что… не тот он, что прежде. Или просто похожий на барона, или набрался другой культуры. Но где? В Эсторе? Вряд ли. У монахов? Они тоже таких слов не слыхивали! В Торговой Республике? Тогда я вспомнил сказки, которые ты рассказывал Кире. Я их тоже слушал… Про твой дом, твою Звезду. И решил, что мы там… После смерти, как обычно и попадают в рай. А потом понял, что при жизни…
– Когда ты это решил, Уно?
– Когда тебя увидел. Постаревшим. Я же помню старые легенды о богах, дарующих жизнь…
Антон вздохнул:
– Если бы я был богом, то Кира сейчас была бы жива…
– А разве…
– Извини, малыш, ты ведь не знал… Когда стражники уже ворвались в дом – её подстрелили, какая-то скотина из окна. Я тогда просто обезумел от горя, схватил мечи и… остановился лишь зарубив Рэбу.
– За что? – удивился вдруг Уно.
– Но ведь он послал стражников!
– Нет, Румата… Эх, ну почему я тогда не успел крикнуть тебе! Рэба – он, конечно, негодяй, но умирать за чужие грехи – это как-то неправильно… Он не отдавал этого приказа…
Антон присел в мягкое кресло, пристально посмотрел в глаза мальчишке и тихо спросил:
– Ты… уверен?
– Вполне, – твёрдо ответил Уно. – Я могу что-то напутать в рассуждениях о богах, но в людях я разбираюсь хорошо. И сплетни городские мимо ушей тоже не пропускаю. Солдат послал к тебе Арата, да и не солдаты это были, а купленные.
– Арата?! Ты ошибаешься, Уно, он не мог так поступить! Он же борец за справедливость, бунтарь, классово близкий к…
– Не знаю, чему он там близок, – резко оборвал мальчишка, – Но это был он.
– Понимаешь, малыш… То, что ты сейчас говоришь, невозможно ещё по одной причине: Арата чувствовал себя… несколько обязанным мне, после одного случая, и он не стал бы устраивать такое уже из чувства благодарности, что ли…
– Стал бы. Ой, Румата, порой ты совсем как ребёнок! Да для таких, как Арата, нет ничего святого! Для них нет друзей, нет соратников. Все люди делятся для них на полезных и вредных, и полезным они могут наговорить с три короба о дружбе, соратничестве, Великих Целях – но на самом деле они будут лишь ИСПОЛЬЗОВАТЬСЯ! Так и с тобой. Думаешь, Арата испытывал благодарность за то, что его спасли на крылатой машине?
– Крылатой?.. Где ты слышал об этом, Уно?
– Да пол-Арканара обсуждало это! Говорили о дьяволе на стальных крыльях, а Пампа тогда ещё заявил, что это мог быть дракон!
– Ладно, оставим городские сплетни в покое… Не буду даже пытаться узнать, отчего я этого всего не слыхал…
– А зачем пытаться: и так ясно! Народ про благородных не говорять свои мысли!
– А мне-то что ты не говорил про эти слухи?
– А Вы спрашивали? Тем более что я понимал: видимо, Вы думали, что это должно быть от нас тайной. Так зачем же было Вас огорчать, давая понять, что мы это знаем?
– Уно, давай лучше вновь на «ты», хорошо?
– Как будет угодно, Румата. Я, кажется, только сейчас отхожу от… от увиденного вокруг…
– Поразило?
– Примерно так я это и представлял по твоим рассказам… Больше всего меня поразила твоя старость…
– И всё же вернёмся к нашим тахоргам… Я никак не могу взять в толк, какой резон был Арате устраивать на меня покушение?
– Не на тебя. Тебе был показан спектакль. Чтобы ты поверил. А чтобы поверил по-настоящему, они убили меня и Киру, чтобы ты по-настоящему разозлился. Арата знал, что сперва ты подумаешь на Рэбу. Таким образом Арата убрал Рэбу твоими руками, ведь сам этого сделать не мог. Потом он, видимо, хотел пощипать благородных, пока будет сумятица и неразбериха… Но не знаю, вышло ли у него это…
– Это как выстрел в спину, Уно. Я же ему верил!
– И он знал, что ты ему верил и поэтому не заподозришь его! Он использовал тебя, Румата… Эх, жаль, что я не успел тогда крикнуть тебе… А теперь уже поздно… Кстати, а сколько лет прошло?
– Лет?! – Антон постарался делать вид, что не понимает…
– Лет. Не притворяйся глупее – тебя глаза выдают. Растерянные, как у котёнка перед сворой. Если ты всё же не бог, но ты постарел, а я нет, то вывод один – меня положили в этот… анаб… анаб…, эх, забыл, ну, ты Кире рассказывал, что в него первые летящие к звёздам ложились, чтобы не умереть от старости в полёте!..
– Анабиоз… – ответил Антон машинально.
– Так сколько же лет прошло, Румата?
– Почти сто… Потому я и постарел, малыш…
– А Пампа… Он тоже в анабиозе был, или это правнук славного барона?
– Внук… Он учится у нас на Земле… И ты сможешь здесь учиться, если не раздумаешь…
– В вашем мире знания – не обуза… Ты же сам говорил, что у вас книжников почитают, а не убивают. А знания лишними не бывают… Я могу по прежнему служить у тебя, Румата?
– Но зачем?!
– Ты гневаешься, что я не успел предупредить тебя? – в голосе Уно появилось отчаяние.
– Вовсе нет, – отозвался Антон, – Просто у нас на Земле нет господ и нет слуг, у нас все равны… Ты можешь выбрать себе жильё в любом городе или посёлке, можешь учиться, работать… Тебе все дороги открыты…
– Странно это – мир, где нет благородных и простых. А ты не шутишь, Румата?
Антон только качнул головой… А затем вдруг сказал, словно сам себе:
– Уно, Уно… Удивил ты меня… Надо же – простой паренёк из глубинки – и вдруг такие способности к психоанализу! Откуда?
– А что это такое – психо… этот, анализ? – Уно явно не понравилось новое слово, и он ожидал подвоха или насмешки.
– Я это о твоей наблюдательности и умении делать выводы… Простой-простой, а ничего не упустишь… – улыбнулся Антон.
– А нам иначе нельзя! – пожал плечами мальчишка, – Иначе как бы я мог и служить, и ни разу ни от одного хозяина ни затрещины, ни побоев не получить! Людей чувствовать надо! Иначе туго прийдётся…
– Могу напророчить, что ты или станешь великим психологом, или пойдёшь работать в КомКон-3, – усмехнулся бывший прогрессор…
– КомКон? Я уже слышал пару раз это слово, когда летел к тебе. А что оно значит?